рядом с которой я когда-то заминался, не зная, с чего начать разговор. Та самая Кэсси Клер, которую я вместе со школьными мальчишками обзывал женой киборга. И именно она теперь сидела по правую руку от депутата Городской Думы, которая яро заботилась об ограждении общества от всего технически связанного населения
Как, однако, непредсказуема бывает жизнь.
Я медленно достал бумаги и сел на место в ожидании своей очереди на презентации.
Она сидела ровно, словно по струнке, вытянув спину и сведя назад лопатки. Её глаза смотрели на показываемые графики и фотографии, однако не выражали совершенно ничего, словно их хозяйка находилась далеко вне аудитории. Я старался не смотреть в её сторону, сосредоточившись на докладе. Зачем мне эта девчонка? Что я, девчонок не видел? Вот уже пошла учетная таблица материальных расходов на возведение международного Дома Свобод и Демократии, называемого также "Акассея". За несколько минут она даже позу не сменила, сидела себе и сидела, даже как-то неестественно. Вскоре Юсиф принялся обращаться ко мне, уточняя какие-либо производственные вопросы. В эти моменты все смотрели на меня. Но кроме нее. Тогда я понял, что она делает это специально. Она специально старалась не смотреть в мою сторону. Потому что она тоже меня узнала. Хотя – почему именно узнала?– она меня помнила.
Появление этой девчонки смяло в комок все мои чувства и мысли. Если что и казалось мне когда-то в мире стабильным – так это принципы Кэсси Клер. Упорство и независимость от толпы, способность противостоять всем и сразу,– вот за что я симпатизировал прыщавой юркой девчонке с рыжими косичками. Целый несущий столб моего скудного детства основывался на этом четком впечатлении, и сейчас он неслабо пошатнулся и осел, грозясь обвалиться на другие. Потому что если даже та, кто сутками зимой сидела на самовольных противозаконных митингах перед зданием городского законодательства, после чего отсыпалась в детской исправительной комнате, – если даже эта девчонка теперь сидит в рядах людей, против которых так яро боролась – то что говорить о мире?
Я поймал её в коридоре. Специально стал в проходе, принявшись рыться в сумке. Кэсси Клер остановилась. Я продолжил копаться в бумажках, перебирая их одну за другой уже в пятидесятом порядке. В голове я лихорадочно придумывал наиболее эффектный и подходящий способ начать разговор. Кэсси скрестила руки на груди и принялась поглядывать на часы. В конце концов мой портфель сам не выдержал нерешительности хозяина и вывернулся, выплюнув на пол все свое содержимое. Все мои блокноты, ручки и даже расческа, которую я зачем-то решил взять, рассыпались вокруг. Девушка охнула и принялась мне помогать, вероятно, испугавшись, что я задержу её в этом проходе до самой старости. Вдвоём мы ползали по полу в узком коридорчике. А я думал, что вот сейчас её прямо никак нельзя отпускать. Я должен был сказать или сделать что-нибудь, что угодно, только бы не дать ей уйти вот просто так. Что-нибудь, даже безумное, что бы сделал тот же вредный мальчишка. Интересно, а что бы он сделал?
И тут я неожиданно сел на пол поперёк всего небольшого коридорчика, уперев ноги в стенку.
–Вы так внимательно слушали мой доклад на презентации, что я просто не прощу себе, если не спрошу ваше мнение лично. Итак, что же вы думаете об этом проекте?
Кэсси Клер раздраженно убрала с лица выбившуюся прядь волос. Моя наглость начала приводить её в ярость.
–Молодой человек, я тороплюсь. У меня нет времени на ваши заигрывания.
Она попыталась перешагнуть меня, но я упер одну ногу выше по стене – на высоту, уровень которой ей мешала перешагнуть узкая юбка.
–Я всего лишь исполняю свою работу,– постарался я сделать обиженный голос,– очень важно, чтобы Акассея приносила пользу нашему обществу.
Прядь вновь упорно заняла не свое место, и девушка попыталась сдуть её с лица.
–Вы хотите знать, что я думаю обо всем этом цирке? Всё это представление – лишь дорогущий кусок мусора, а вы – просто главный глупый клоун. А теперь, если у вас все, освободите проход людям, занятым на настоящей работе.
Она наклонилась, подняла с пола и кинула в меня мою шляпу, задрала повыше юбку и перешагнула через моё туловище. Я задумчиво проводил взглядом эту девушку по имени Кэсси Клэр.
* * *
Возле дома я уловил совершенно неожиданный звук, заставивший меня ускорить шаг. Несомненно, хоть и крайне странно, было то, что он исходил со второго этажа моего пристанища. Кто-то играл на моём фортепиано. У входных дверей я стушевался. Кто там такой? Может, пришёл грабитель, вырубил мальчишку и…. увидел инструмент и не смог противостоять своему внутреннему музыканту? Творческий банкрот? Обедневший Паганини?
В таком случае в качестве оружия мне подойдёт уже знакомая старая добрая кочерга. Достав её из корзинки для зонтиков и крепко сжав рукоятку, я на всякий случай осторожно принялся подниматься по лестнице.
Не сказать, чтобы играл выдающийся мастер. Музыка петляла, часто резко прерывалась и начиналась с другого момента. Время от времени в этих промежутках были слышны досадные ругательства. Я слушал эти звуки и думал, громко возмущаясь внутри себя. Какой обманщик! Слепой он, видите ли. Пельмени он вилкой не найдёт, а сам по клавишам только так наяривает. Ну ничего, я покажу ему вторую симфонию. Портфель я оставил на первом этаже, чтобы не мешал бесшумно передвигаться и удобно замахиваться. И я, главное, наивный баран. Уши развесил, полез нянчиться с бедным слепым мальчиком. Бедные слепые мальчики не играют на фортепиано, хотя бы потому, что они не видят клавиш. Или тех же нот.
Когда я был уже почти у конца лестницы, музыка вновь резанула и прекратилась. Пролетело несколько громких ругательств, и в наступившей тишине отчётливо стал слышен скрип ступенек под моими ногами. Я запоздало остановился; незаметно подкрасться уже не получится. Пауза затянулась, так прошло несколько тихих минут. Затем игра возобновилась. Мелодия была слегка медленней, исполнялась она аккуратнее: видимо, это произведение получше осталось в мышечной памяти пальцев. Я пропустил несколько счётов и продолжил взбираться наверх. В музыке всё ещё проскакивали ложные аккорды – их слышал даже я, совершенно не способный к игре на каких-либо инструментах чайник – но они уже не останавливали игру, а лишь являлись причиной редких недовольных фырканий. Однако наравне с этими звуками я все отчетливее стал различать долетающую до меня бессвязную возню, состоящую из поскуливаний, рычания и поскребывания когтями по дорогому паркету. Я осмелел и достиг конца лестницы уже
