— Джордж, пора уезжать, иначе тебя просто вынудят жениться на какой-нибудь перезрелой красотке и без приданого. Знаешь, эти мамаши такие умелицы на подобные штучки…
В Лондон возвращались так, словно отсутствовали год, все казалось новым и изменившимся. В дороге вели разговоры ни о чем, стараясь не касаться самой волнующей темы: как быть с Каролиной Лэм. Хобхауз уже понял, что у Байрона внутри идет нелегкая борьба, повлиять на которую невозможно, все будет зависеть от того, как произойдет первая после разлуки встреча любовников.
О своем приезде они не сообщили еще и потому, что собрались неожиданно, попросту сбегая от очередного провинциального приема с кучей кумушек и непристроенных пухлых дочек с активными мамашами. Байрон ворчал:
— Ненавижу чувствовать себя дичью!
В Лондоне Хобхауза ждал настоящий подарок, за время отсутствия Байрон был избран членом Хэмпденского клуба, в который его рекомендовал, желая сделать приятное, сэр Фрэнсис Бердетт. Сам клуб и его члены Байрона заинтересовали мало, кроме разве леди Оксфорд.
Довольно скоро Байрон понял, что самому Бердетту поэта рекомендовала именно графиня Оксфорд. Леди Джейн Элизабет Оксфорд была дамой довольно примечательной. Блестяще образованная красавица быстро заставила забыть всех о том, что она дочь приходского священника. Ее муж лорд Эдвард Харли граф Оксфорд в супруге души не чаял, снисходительно взирая на ее романы, часто приносящие плоды в виде красивых детей. Леди Оксфорд умело совмещала обязанности жены, любовницы, светской львицы, близкой подруги принцессы Уэльской и политической деятельницы. Ни для кого не секрет, что детей она рожала от любовников, но так умело скрывала это, а временами обескураживающе честно признавалась в грехах супругу, что тот прощал неверную жену и в семье воцарялся мир. Очередное дитя красавицы признавалось отпрыском графа.
К этому времени леди Джейн Элизабет уже исполнилось сорок, но она относилась к тем женщинам, над которыми время не властно и красота которых с годами становится только притягательней. Красивая, умная, свободная, образованная графиня умела поддержать разговор на любую тему. Ее давно заинтересовал Байрон, но у того развивался бурный роман с Каролиной, и леди Оксфорд не рисковала даже приближаться к поэту.
Однако Байрон мог не беспокоиться, потому что леди Каролину и леди Джейн связывала, несмотря на значительную разницу в возрасте, дружба, когда совсем юная беспокойная Каро только вступала в свет, ее наставницей стала именно графиня Оксфорд. Во многом благодаря влиянию леди Оксфорд своевольная Каролина окончательно перестала считаться с чьим-либо мнением.
Каролине и в голову не пришло ревновать Байрона к леди Оксфорд, которая была старше поэта на целых шестнадцать лет. К тому же графиня была близкой подругой наследницы престола принцессы Уэльской, а Байрон сноб, для которого честь быть представленным королевской семье значила очень много. Леди Лэм не сомневалась, что главный интерес поэта к ее подруге именно в этом.
Графиня Оксфорд и впрямь нашла повод представить Байрона принцессе Уэльской. В знак благодарности Байрон засыпал леди Оксфорд комплиментами, что было весьма приятно Джейн Элизабет, которой уже изрядно надоел ее прежний любовник лорд Гамильтон. Но давать отставку одному, не заведя другого, не в правилах леди Оксфорд, потому она спешно подыскивала объект нового увлечения, и вдруг такая удача молодой поэт, красивый и вызывающе необычный. Конечно, мешала неистовая Каролина, которая вполне могла закатить скандал в присутствии многих.
Джейн Элизабет знала о выходках возлюбленной Байрона, слышала, что Каролина почти преследует любовника, не будучи приглашенной на какой-то бал, поджидает его у дома, чтобы убедиться, что тот один. А однажды даже выследила некую даму у него дома и выставила ту прочь, не обращая внимания на привлеченных криками любопытных.
— Джордж, почему вы не прекратите это преследование?
— Как? — патетически вопрошал Байрон, которому льстило, что леди Оксфорд зовет его по-дружески Джорджем.
— Каролина вовсе не глупа, хотите, я поговорю с ней?
— Нет-нет! Не стоит еще и вам вмешиваться в мои отношения с леди Лэм.
Не мог же Байрон сказать, что просто боится длинного языка Каролины, которой рассказал в самом начале знакомства столько, что теперь не на шутку боялся за свою репутацию.
Тем более у нее были компрометирующие Байрона письма, в которых он клялся в любви, называл Каролину лучшей из женщин и даже предлагал бежать куда-нибудь вдвоем. Позже Байрон объявил, что писал эти письма, только чтобы удержать неистовую любовницу от нелепых выходок, но это выглядело не менее нелепо. Чем лучше предлагать побег той, что готова на все?
Хобхауз уже понял, что Байрон запутался сам, и единственным выходом было бы расставание с Каролиной по-хорошему. Но как этого добиться?
А пока он посоветовал другу почаще бывать у леди Оксфорд и пореже у леди Лэм, отговариваясь необходимостью быть представленным принцу-регенту, что тоже могла бы осуществить леди Оксфорд.
Каролина отговорке поверила, ей и в голову не приходило, что, имея такую любовницу, как она, горячую и готовую на любые жертвы, Байрон может интересоваться дамами, годившимися ему в матери. А ведь с принцем-регентом поэта могла бы познакомить и леди Мельбурн, поскольку когда-то была с ним очень близко дружна, настолько близко, что поговаривали о некоторой похожести ее сына на принца… Но все это досужие домыслы, потому что герцогиня Мельбурн умела скрывать свои увлечения, в отличие от своей невестки.
Леди Оксфорд и впрямь ввела Байрона в дом, где нередко бывал на приемах принц Уильям, позже ставший королем Георгом IV. Представление состоялось, на одном из приемов принц, узнав о присутствии среди гостей знаменитого поэта, пожелал познакомиться. У них нашлись общие литературные интересы, принц тоже любил Вальтера Скотта, что позволило говорить на равных.
До Каролины ли было Байрону? Что она могла дать поэту, кроме своей неистовой страсти и полного пренебрежения условностями света. Вернее, могла многое, ведь именно Каролина представила его большинству в свете, но она сделала свое дело и стала не нужна. А столь желанные недавно ее любовь и близость превратились в обузу. Байрон познал Каролину, научил ее многому, что было ранее недоступно, и больше не желал продолжения, с нее довольно.
Однако Каролина об этом не подозревала, будучи совершенно уверенной, что ее обожают по-прежнему, что поэт сгорает от неистовой страсти, как и она сама, но слишком нерешителен, либо попросту готовит их побег.
