кроме логичного разочарования или презрения, которые они должны бы испытывать к Яну после разрыва.
О, нет, Ян весьма оправдывает даже завышенные девичьи ожидания. Но свои собственные, очевидно, не способен удовлетворить бушующим вокруг себя примитивом. Поэтому и вышвыривает особь за особью за дверь каждую неделю, оставаясь смертельно безразличен к слезным мольбам не лишать их своего общества.
Стыдно. Вульгарно. Тривиально.
В целом Ян ведет себя как большинство мужчин, что вполне естественно в его возрасте и с его внешностью. Вот только есть в нем странное нечеловеческое самообладание, либо же вовсе полное отсутствие эмоций. Это и настораживает больше всего. То, как он смотрит на них, рыдающих, ползающих по полу, хватающихся за его брюки как за последнюю надежду. То, как он захлопывает дверь перед ними и никак не реагирует на крики и истерики. То, с каким лукавством на лице приводит новенькую через несколько дней, и с каким безразличием избавляется от нее, пресытившись…
– Restless… I feel so… restless…10 – напевала Фаина, так глубоко задумавшись, что не слышала ничего, кроме вращения маховика внутренних рассуждений.
Буйные волосы после долгой сушки феном электризовались от вязаной кофты. А может, дело было в шампуне. И без того пышные, они теперь поднимались вверх и торчали во все стороны. Фаина не обращала на это внимания. Ей было хорошо известно, что через часик, когда охапка просохнет до конца, она расчешется, и власть электричества на ее голове уймется.
Фаина выключила газ под миской и, продолжая тихо напевать слова, принялась перекладывать сосиски на тарелку, протыкая каждую вилкой так, чтобы лопнула пленка. Только бы не обжечься, как это все время случается. Но тут девушка ощутила, что кто-то стоит у нее прямо за спиной, и замерла. В груди неприятно ёкнуло. То же самое чувство посещает ее по ночам, в кромешной тьме, когда она вдруг просыпается без видимой причины.
Чья-то рука опустилась на ее волосы. Фаину ударило током, она вздрогнула и выронила тарелку на пол. За спиной оказался Ян, хотя девушка была уверена, что это Гена. Подкрадываться и пугать – выходка в его манере.
– Ты? – она не сдержала эмоций и стыдливо пригладила волосы, виновные в этом происшествии.
Ян выглядел испуганным. Вероятно, его тоже неплохо наэлектризовало. Но зачем он сделал это? Зачем коснулся ее? Парень жмурился, сжимая и разжимая ладони на уровне груди. Фаина села на корточки, чтобы собрать осколки тарелки, а заодно и свой неудавшийся ужин. Парень последовал ее примеру.
– Они всегда такие?
– О чем ты?
Сосед не ответил, нахмурив густые брови. Фаина засмотрелась, как черная водолазка приятно обтягивает его плечи и руки, пока он помогает ей, и не сразу сообразила, что случилось, когда палец кольнуло.
– Ой. Что это?
Она поднесла ладонь к лицу, не веря, что могла так глупо порезаться. Кровь шла слишком обильно для неглубокой ранки.
– Промой, – сухо приказал парень, не отрывая взгляда от пореза.
Девушка послушалась, а Ян выбросил осколки и прочий мусор.
– Покажи, – он больно сжал мокрый палец в своей руке, но теперь глядел вовсе не на него. – Это я виноват.
Фаина скривилась. «Поесть не дадут спокойно. И чего тебе приспичило лезть к моим волосам? Они тебя не трогали, и ты их не трогай».
– Я просто… – Ян будто услышал ее мысли и теперь спешил оправдаться, но не находил нужных слов. – Впрочем, забудь.
Он коротко хмыкнул, убрал тяжелую прядь с лица Фаины, кончиками пальцев касаясь ее щеки, и поспешил уйти. Весь такой неотразимый в облегающей водолазке, что смотреть было тошно. Девушка засопела. Она ощущала себя так, словно проехавшая мимо машина обдала ее грязью с ног до головы.
Пришлось ужинать бутербродами с майонезом и огурцами. Это не слишком утолило голод, наоборот, раззадорило. Только у себя в комнате спустя полчаса девушка заметила, что никакого пореза на пальце больше нет. Фаина усмехнулась и взяла йо-йо, чтобы успокоить сердцебиение.
Глава 10, в которой Фаине снится странный сон
«Именно сам Сатана, который преображается в ангела света, пленяет женщину, подчиняет ее себе, понуждает к отпадению от веры, затем принимает образы и подобия различных лиц и ведет с нею во время сна демонскую игру, показывая ей то веселые, то печальные виды, то знакомых, то незнакомых лиц».
Яков Шпренгер, Генрих Инститорис – «Молот ведьм»
Фаина стояла в супермаркете недалеко от дома. Одной рукой она держала пластмассовую красную корзину с надломленным бортиком, другую опустила вдоль тела. Помимо энергетика, купленного в надежде приглушить последствия недельной бессонницы, на борту имелись: пачка дешевых сосисок, апельсиновый сок, туалетная бумага, ржаной хлеб, десяток яиц, шоколадное печенье, конфеты «Коровка», славящиеся своей чрезмерной сладостью, несколько творожных сырков, а также мороженые куриные бедра. Сегодня Фаине выдали зарплату.
– А я ему говорю: быть того не может, я только вчера ее купил, – рассмеялись у затылка, и девушка вздрогнула от неожиданности.
Двое молодых мужчин прошли в алкогольный отдел, оживленно беседуя. Фаине не нравилось, когда кто-то нарушал личное пространство настолько, чтобы вклиниваться в поток ее мыслей. Неважно, друг, приятель или незнакомец – никто не имеет права касаться ее или стоять у нее прямо за спиной, пока она сама не позволит. Жаль, далеко не все понимают это, казалось бы, простое и логичное правило поведения.
Каждый раз, когда кто-нибудь оказывался слишком близко и касался Фаины, сам того не замечая, девушка вздрагивала и пятилась. Почему это вызывало столь негативные ассоциации, она не знала. Да и выяснять не хотелось. Несмотря на это, девушка не могла бы назвать себя социофобом или тактилофобом. Ей в голову не приходило выяснять, что конкретно с нею не так.
Искусав губу до капелек соленой крови, девушка закинула в корзину пять пачек лапши быстрого приготовления, а в следующем ряду столкнулась с неразрешимой дилеммой. Тратить ли целых 64 рубля на детский орбит, который она не жевала уже лет десять, или поберечь деньги? Очень хочется вновь ощутить этот специфический вкус на языке, закрыть глаза и представить себя в ином возрасте, в ином месте, с иными проблемами, которые сейчас покажутся чепухой и вызовут снисходительную улыбку.
Очередь у кассы продвигалась медленно, любезно предоставляя Фаине время на раздумья. Если тратиться на подобные прихоти, зарплаты действительно не останется через неделю. Нет, лучше вечером купить себе шаурму. Это, конечно, раза в два дороже, зато больше и сытнее в десять раз. Когда решение принято, сомнениям не остается места. Жить становится легче. Жаль, далеко не от всего можно отказаться с той же легкостью, что и от жвачки.
– А нельзя ли открыть вторую кассу? – зычно осведомились в хвосте очереди.
Кассир вздохнула, скривила рот и нажала на кнопку под кассой. Помещение огласил омерзительный звоночек, похожий на стрекот стеклянных
