делаю аниматик шестиминутной серии, а потом сажусь и с трудом, но вырезаю оттуда полторы минуты. Зачем? Чтобы впихнуть в серию еще пару эпизодов, еще полторы минуты важных событий. А потом вырезаю еще сорок секунд. Уже кажется, что не смогу столько вырезать из готового фильма, но все-таки удается – подрезаю все хвостики у всех сцен и вырезаю еще сорок секунд, чтобы вставить еще один эпизод. Это показывает, что даже при внешней наполненности сценария, как правило, его можно обогатить раза в полтора.
Но при этом множество случаев, когда не поместившаяся в формат хронометража история убивает фильм. Потому что история – не только события, но еще и отыгрышы, атмосфера, паузы. Когда из истории уходит воздух и не остается свободного места для переживаний, она перестает работать. Поэтому вопрос хронометража – один из ключевых и очень сложных. Я недавно читал лекции по кинорежиссуре Андрея Арсеньевича Тарковского. Он в них говорит о том, что течение экранного времени, даже само явление времени для кино является ключевым, принципиально отличающим его от других видов искусства. И опыт работы с длительностью фильма, выстраивание драматургии для разных временных рамок, чувство анимационного течения времени – принципиально важны.
Формат – это всегда формат технологии. В анимации за технологией стоит очень много, технологии уделяется большое внимание. Анимация остается самым впечатляющим шоу для зрителя (все фантастические блокбастеры до такой степени опираются на компьютерную графику, считайте анимацию, что даже уже не понятно, фильм это или, скорее, мультфильм). Анимация до сих пор – демонстрация возможностей и научных разработок. Но за форматом технологии в анимации стоит еще и язык изображения. Для кино не настолько существенно, снят фильм на пленку или на цифру, а для анимации мультфильм в 3D или в 2D – огромная разница с точки зрения изображения, так же как и технология перекладки разительно отличается от технологии рисованного анимационного кино. К слову сказать, вспоминается, что «Первый канал» не покупает 2D проекты. Уже много лет политика канала такова, что только 3D мультфильмы достойны и соответствуют формату главного российского канала. Опять упираемся в формат.
Следующий момент разговора про формат – аудитория, для какого зрителя сериал. И тут тоже целая вселенная. Потому что зритель – это всегда возраст, зритель – это всегда пол (гендерная история). Если говорить про возраст, то, конечно, большая часть сериалов создается для детей. Если вы хотите писать для анимационных сериалов, то, скорее всего, вам надо писать для детей.
Что касается гендера… у меня перед глазами пример нашего сериала «Машинки». Он заявлен как сериал для мальчиков. И, с одной стороны, это очевидный формат, который вам всегда надо определить еще на этапе написания заявки, на этапе разработки сериала. То есть в заявке всегда указывается пол зрителя, и это нормально. Но оказывается, вот по опыту, что гендер должен остаться за кадром, его надо определить, но нельзя заявлять о нем вслух. Объявив, что мы делаем сериал для мальчиков, мы получаем сейчас кучу проблем – каждый второй зритель обязательно пишет о том, что так нельзя, что девочкам тоже можно смотреть такой сериал, и упрекает нас за дискриминацию зрителя. А наши дистрибьюторы-партнеры из Англии, которые должны были продавать сериал по миру, сказали нам, что такое заявление нарушает современный европейский и американский политес и продать сериал на телеканалы просто не представляется возможным.
На подходе у нас есть и сериал для девочек. Но даже сказать об этом вслух уже как будто неприлично. Хотя, на мой взгляд, здесь есть и большая удача – люди не остаются равнодушными и активно реагируют, а это важно. Когда сериал «Маша и медведь» (2009) только появился, то первые несколько лет отовсюду слышались одни восторги, но прошло время, и нужно было снова подогреть интерес к проекту, поэтому пошла волна резко критических отзывов и мнений. И это работает – люди начинают дискутировать, обсуждать, доказывать. Такое может произойти только со смелым, ярким проектом. И то, что мы заявляем, что наш сериал «Машинки» для мальчиков – с нашей стороны – чистой воды осознанная провокация. И я считаю, что провокация в подобном творческом смысле – это прекрасно. Она дает возможность зрителю действовать, быть активным, делится с кем-то своим мнением, а не просто прилипать к экрану. В общем, можно смело сказать, что у нас в меньшей степени, а на Западе в большей существует еще и некий формат политкорректности сериала. Я столкнулся с этим, когда работал на американскую фирму. На полном серьезе мне сказали, что среди героев должен быть один чернокожий, один мексиканец, девочек столько-то, мальчиков столько-то.
И зритель – всегда система ценностей. Возраст, пол и социальный статус складываются в конкретное поле тематики, интересной конкретной группе зрителей. Это серьезно, потому что если вы представите, что пытаетесь говорить с маленьким ребенком на темы пубертатного возраста, вы сразу поймете, что между вами пропасть. Такой разговор в принципе невозможен. И говорить со зрителем на его языке, на темы, которые ему понятны и интересны, – очевидное и нормальное требование для любого сериала. Система ценностей у домохозяек сильно отличается от системы ценностей подростковой аудитории. Из системы ценностей вырастают и темы, и жанр, и герои, и авторское высказывание.
Сложный концепт сериала будет понятен и интересен далеко не всем и сильно сократит вашу аудиторию. Чтобы сделать популярный продукт, надо делать простой продукт. С другой стороны, в погоне за простым продуктом вам чаще всего приходится двигаться в сторону уже некоего принятого зрительского шаблона, и велика вероятность в нем просто завязнуть, снова жевать пережеванное. Лично я иду по пути именно от сложного к простому, но вижу, что простое, на самом деле, – самое сложное.
Еще можно смело сказать, что детский анимационный сериал зажат в рамках жесткого развлекательного и развивающего формата. Посмотрите, именно таких сериалов больше всего. Куда бы вы ни пришли работать как сценарист, вам скажут, что написанная вами история должна в первую очередь чему-то учить, а во вторую очередь – развлекать. Или наоборот, сначала развлекать, а потом учить. И в таких рамках авторы чаще всего работают для галочки – кладем в основу банальную историю про дружбу, плюс вставляем в сюжет погоню. Мало кому удается разглядеть в таких требованиях не препятствия, а возможности. А возможности есть. Конечно, проще рассказывать о том, что врать – плохо, таких сценариев миллион. Но в жизни все не так однозначно, и если вы поговорите с детским психологом, он вам скажет, что учиться врать – обязательный этап взросления любого ребенка, что тема вранья – одна из самых интересных в детской
