Первые ряды плотно оккупировали журналисты, и за лесом съёмочной техники отец Матео спокойно, не боясь быть замеченным, проскользнул на задний ряд, где в обществе Пэлема принялся наблюдать за происходящим.
В клетке для заключенных находились четверо — Агджа, изможденный Антонов и «серые волки» Челеби и Багджи, которых Агджа назвал на следствии своими сообщниками. Еще двух болгар и двух турок среди арестантов не было — болгарских дипломатов в виду иммунитета, «серых волков» из-за того что те скрывались в бегах — их предполагалось судить заочно.
Отец Матео ожидал, что суд должен стать занятным мероприятием. Единственный свидетель обвинения — осужденный на пожизненный срок, а кое-где и на смертную казнь — Али Агджа. Улик нет, только слова самого Агджи. Чего ждать от заседания, отец Матео даже не представлял.
Единственному свидетелю обвинения нечего было терять. Сейчас ему ко всему прочему решили вменить обвинение в незаконном провозе оружия на территорию Италии — того самого браунинга из которого он стрелял в папу. Почему Агджу не судили за это еще три года назад, когда он получил пожизненное? Кто знает, судье виднее. Кстати председатель суда на втором процессе стал Северино Сантиапики — тот же самый человек, что судил Агджу три года назад на первом процессе. Очень забавно, что он сам собирался исправлять свою же оплошность. Хотя итальянские суды настолько нелепы и загадочны, что предсказывать их ход и результат нет смысла. В этом отец Матео успел убедиться за последние десять лет не раз, пока шли следственные мероприятия и суды над многочисленными путчистами, неофашистами, коррупционерами, Синдоной, Кальви, Красными Бригадами, П-2 и прочими сомнительными личностями и организациями.
Первый же день заседания прошел неудачно — из пятидесяти кандидатов в присяжные отобрать удалось только девять человек из двенадцати необходимых. После раздутой в прессе истории о якобы похищении якобы «серыми волками» Эмануэлы Орланди, люди боялись идти в присяжные., чтобы вынести решение о судьбе, в том числе и турецких террористов.
На следующий день коллегия присяжных, наконец, была сформирована, и заседание началось. Отец Матео слышал, что на суде присутствует семья Антонова — жена, дочь и мать. Видел он здесь и немало мужчин восточной наружности, самоуверенных и подчас нахальных — видимо «серые волки», пока ещё не разоблаченные, пришли поддержать своих «политзаключенных».
Когда председатель начал судебное следствие, все его вопросы были обращены к Агдже — каким путём он приехал в Рим, как провез с собой оружие.
— От кого вы получили пистолет, из которого стреляли в папу 13 мая 1981 года? — задал вопрос председатель.
И тут произошло то, чего не мог ожидать никто — Агджа вскочил с места и истошно закричал:
— Я — Иисус Христос! Именем всемогущего Бога я объявляю — близится конец света! Скоро мир будет разрушен, человечеству осталось всего несколько лет. Ни американцы, ни Советы ничего не смогут сделать, чтобы помешать этому. Считайте меня сумасшедшим, но сам папа римский приходил ко мне, и я поведал ему, что Всевышний ниспослал мне видение распятия, воскрешения и вознесения. И папа не назвал меня безумцем. Я жду ответа от Ватикана! Если ответом будет молчание, я продолжу свои показания. Если мои слова опровергнут, я не смогу больше говорить.
На этом его, кричащего и извивающегося, вывели из зала. Вдалеке ещё доносилось:
— Я вновь повторяю, что я — Иисус Христос. В доказательство этого, я готов оживить любого умершего человека в присутствии президента Рейгана…
На этом слушания прекратились.
— Вот это цирк, — только и прошептал отцу Матео Ник Пэлем — Это что сейчас было? Беснование? Какой из него Христос?
— На земле есть только один наместник Иисуса Христа, — заметил отец Матео, — Интересная инсинуация со стороны его несостоявшегося убийцы.
Что хотел сказать этим Агджа, зачем устроил этот скандал, отец Матео пока понять не мог. Но этого его замечания об американцах, Советах, Рейгане и словах, которые могут быть опровергнуты, наводили на мысль, что дело тут не в безумии, а хитро зашифрованном послании. Понять бы его истинный смысл и кому оно адресовалось…
Второй день процесса состоялся только через неделю. Придя в зал и устроившись на привычном уже месте в конце зала, отец Матео приготовился к новым неожиданным откровениям единственного свидетеля обвинения и не ошибся. Хоть Христом он себя больше не называл, но зато сказал много нового. Оказывается помимо папы, болгары собирались покуситься на жизнь профсоюзного деятеля из польской «Солидарности» Леха Валенсу.
В ходе заседания Агджа вообще успел сказать три взаимоисключающих утверждения — сначала он говорил, что не состоит в «серых волках», потом, что «волки» считали его своим, но в дела не посвящали и под конец выдал, что на самом-то деле он руководитель ячейки «серых волков».
К концу первого часа заседания отец Матео понял, что не в состоянии уследить за ходом допроса, потому как председатель задает один вопрос по делу, а Агджа отвечает совершенно невпопад и на другую тему.
— Эмануэлу Орланди похитили люди из П-2, - заявил турок. — Это масонская ложа, они хотят обменять её на меня, а меня сделать своим послушным инструментом и внедрить в Ватикан. Но я предназначен для всего человечества!
Ник Пэлем наклонился в уху отца Матео, чтобы ехидно заметить:
— Скромняга.
— Вот вам и новая версия, — ответил ему Мурсиа, — куда делась Орланди.
— Что, думаете, это правда?
— Я думаю, что он нагло врёт.
Сейчас отцу Матео было крайне неприятно вновь услышать об Эмануэле Орланди, а именно то, как уголовник использует её имя в своих непонятных целях. Бедные её родители, которые спустя почти два года так ничего и не знают о судьбе родной дочери. Неизвестность хуже всего, но чем лучше ложная надежда, подкинутая явным вруном?
А допрос Агджи продолжался:
— Из Софии я позвонил Ялчину Озбею во Франкфурт-на-Майне и сообщил, что готовлю покушение на папу.
— Так и сказали? — изумился председатель суда. — По телефону?
— Да, сказал, что всё будут сделано за счёт болгар.
Зрители в зале уже начинали недовольно переглядываться. Как-то не вязался образ профессионального террориста со звонком по телефону, который могли прослушивать спецслужбы.
То, что у Агджи особый стиль ответов на вопросы, отец Матео понял после того, как речь зашла о его сообщниках:
— Так участвовал ли Седат Кадем в покушении? — допытывался председатель суда.
— Нет.
— Почему же ранее вы обвинили невиновного?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
