второй — буддистом* . Не проходило и недели, чтобы между родителями не возникала ссора по поводу канонов веры и «правильности» богослужений. Обычно родители ссорились бурно с битьем посуды и рваньем одежды друг на друге. Но все заканчивалось одинаково — таким же бурным, как и ссоры, сексом. После этого родители, расслабленные и томные, наводили порядок в квартире и уделяли внимание детям.
Кипарисовый крест на стене прекрасно уживался с цветами и курительными палочками с восточными благовониями. Маленькая статуя Будды прекрасно удерживала открытые страницы Библии. Поэтому для маленького Дейчи идея многобожия в Федерации была так сказать наглядной. Пока двоим хорошо друг с другом, то никого не волновало на алтаре какого Бога они вознесут благодарственную молитву. Каноны веры становились важны только тогда, когда искался повод для начала ссоры.
Детей в школах учили терпимости к чужим верованиям и обычаям. Да и в самой Столице церкви, храмы, синагоги, мечети и пагоды, как правило строились в одном квартале. Говорить о превосходстве одной веры над другой считалось плохим тоном и ужасной невоспитанностью. Маленький Дэйчи чувствовал себя одинаково хорошо и на мессе в храме у отца, и на молебнах-песнопениях в ступе у папы. Ему одинаково нравился и ладан, и сандал.
В понимании ребенка сложился образ большого и доброго Бога, которого все назвали по-разному, но он просил у людей только одного и того же во всех религиях: будь добр к людям, поступай с другими так, как хотел, чтобы они поступили с тобой. И, конечно, каждый священник говорил, что именно его Бог настоящий, а остальные просто заблуждаются, но ребенок точно понимал одно — добро и зло для всех одинаково, и не важно, как его изображают и как ему молятся, он (БОГ) не одобрит зла и, если накормить голодного, то все равно на каком языке тебе скажут спасибо.
Ясмин понимал желание Хани сделать все возможное для благополучия народа. Хани выучил язык, а теперь еще будет разделять молитвы вместе с мужем и общиной. Ясмину нравились мечети, но тем не менее он был рад, что он не ОБЯЗАН появляться там каждый праздник. Он был благодарен Салаху за то, что тот не настаивал на принятии ислама.
Церемония принятия ислама для Хани была достаточно тихой по меркам предыдущих праздников. Во дворец пригласили имама. Во внутреннем дворе перед семьей, альфами и вездесущими слугами Хани троекратно произнес: «Свидетельствую, что нет никакого божества, кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник Аллаха». Имам, будучи официальным лицом огласил, что ритуал принятия ислама завершен.
Праздновали, как всегда, раздельно. В гареме были танцы и песни, альфы шумели во внутреннем дворце. Городской общине передали сладости и фрукты для детей. На следующее утро, когда Хани пошел в парники, ему на встречу вышел почти весь город, люди радовались и поздравляли его с принятием такого важного решения. Теперь он стал поистине СВОИМ для них. Хани даже всплакнул от такого избытка положительных эмоций.
Праздник провели буквально в последний день перед отбытием Салаха и студентов обратно на Землю. Две недели каникул пролетели, как один день. Котенок теперь не отлипал от отца, а Ясмин научился принимать ласки мужа почти молча! Каким бы уставшим не был малыш к ночи, он все равно ночевал в родительской спальне. И после отъезда Айюба и Хани в вояж по дальним эмиратам, не только Ясмин спал в полглаза, но и Салах сквозь сон чутко прислушивался к любому шороху за дверью. Следопыты докладывали, что у Северного города опять появились следы лошадиных копыт. Похоже, спокойные деньки опять закончились. В ночной дозор опять выставили опытных бойцов вместо новичков. Альфы вздыхали, что пока будут бесхозные источники — будут и бандиты. Свято место пусто не бывает!
В последний день Котенок, словно чувствуя разлуку с обожаемым отцом, цеплялся за него крепче обычного и даже утром не пошел с папой в купальню. Ясмин с ребенком проводил Салаха и Рона до ворот дворца. Малыш согласился перейти на руки к папе и даже помахал ручкой отцу и брату, но стоило им скрыться за поворотом улицы, как Котенок хлюпнул носом и заревел, как пожарная сирена, требуя, чтобы отец немедленно вернулся и взял его на руки! Ясмин и сам готов был расплакаться, две недели так быстро пролетели! Очень не хотелось расставаться ни с мужем, ни с сыном, но ничего не поделаешь, надо потерпеть до следующих каникул.
Но вот как объяснить это ребенку? Наревевшись вволю, Котенок уснул, устав от такой вселенской обиды на весь мир. Но стоило ему только проснуться, как он отправился на поиски отца. Они с Ясмином ходили по дому и заглядывали во все двери, выискивая Салаха. А того нигде не было! Они заглянули даже в казарму и в конюшню, но и там Салаха не было! Альфы разводили руками, и предлагали поносить его на руках вместо отца, но малыш хмурился и ковылял к следующей двери с требованием немедленно её открыть!
Но любимого отца он так и не нашел ни в этот день, ни на следующее утро… Но на следующий день, проверяя очередную закрытую дверь, он нашел комнату, полную детей и ярких игрушек! Это были ясли питомника. Здесь содержали детей от двух до трех лет. Котенок вначале растерялся, когда к нему подошли знакомиться сразу несколько деток, и на всякий случай спрятался за папу, но потом увидев, что родитель расположился на подушках и спокойно разговаривает с какими-то взрослыми, постепенно успокоился и решил прокатиться с чудесной горки вместе с другими детьми. Обедать со всеми Котенок не решился, и они ушли к себе в комнату, но после дневного сна, Котенок опять потащил папу к новым знакомым.
На этот раз Ясмин прихватил с собой рукопись, и приглядывая одним глазом за сыном, опять взялся за монографию. На это раз Котенок был уже смелее. Он был младше остальных детей в яслях питомника, но это выражалось только в том, что малыш ещё не разговаривал, как остальные дети, а только гукал, но его и так все прекрасно понимали. Дин время от времени заглядывал в ясли, он уже давно был приставлен к Олли в качестве личного слуги и очень гордился своим статусом. А заодно он приглядывал ещё и за девочками Марка. Но все дети были погодками и прекрасно ладили между собой. Люси и Сьюзи очень похорошели, они были очень довольны своим исключительным положением в этом маленьком обществе. Они с удовольствием учились в гаремной школе, занимались музыкой и
