Наташке остается только бежать на улицу и торчать там до полуночи, ожидая, когда предки нажрутся до невменяемости и завалятся спать, позабыв о маленькой негоднице, которую стоило выпороть для ее же пользы. Вернувшись домой, Наташка доедала и допивала оставшееся на столе, и, свернувшись клубочком, засыпала на засаленном диване.
После того, как Наташка, благодаря заботам родителей впервые отведала спиртного, отношение окружающих переменилось. Женщины к ней охладели, но отношение мужчин осталось прежним. Более того, один из них, 35 лет от роду, проживающий вместе со старушкой матерью, милейшей женщиной, угощавшей не раз Наташку обедом, стал относиться к ней даже лучше, нежели прежде.
Если раньше, при встрече, он бросал на малышку безразличный взгляд, сухо кивая в ответ на ее приветствие, если та была в гостях у его матери, спеша поскорее укрыться в своей комнате, теперь он стал оказывать ей знаки внимания. Если раньше они встречались крайне редко, то, теперь возвращаясь с улицы, она нередко встречала его на лестничной площадке. И он не скользил по девчонке безразличным взглядом, не проходил безучастно мимо.
При встрече вручал ей яблоко, печенье, большую конфету, апельсин, или иное лакомство, столь любимое любой девчонкой. Вручив подношение, он не проходил безучастно мимо, всякий раз норовя потрепать малышку по густым каштановым волосам, или легонько похлопать по тощей заднице. А когда Наташка готовилась к очередному дню рождения, пригласил девчушку в гости.
Дома ей делать все равно было нечего. Для родителей, этот день, ничем не отличался от предыдущих, проплывающих мимо в бесконечном хмельном угаре. Они о самом существовании дочери вспоминали только тогда, когда она появлялась за столом, требуя еды. Рассчитывать на подарки ко дню рождения ей явно не приходилось. Единственный подарок, который могли преподнести алкоголики-родители, - налить вместо ежедневных 100 граммов, стакан «Кристалла». На этом дочка извини, и не мешайся под ногами.
Домой Наташке не хотелось, тем более, там и нет никого. Родители ушли из дома, недовольно ворча и матерясь. С утра пораньше, они наведались на кухню, перебирая порожние емкости из-под «Кристалла», в поисках остатков выпивки. Ничего, не найдя, убрались из дома прочь, на рынок, заработать денег на опохмел, и на вечер.
Наташка слышала, как копошились на кухне родители в поисках спиртного. Как они, ругаясь, убрались из квартиры. Наташка помнила, сегодня ее день рождения и о том, чтобы он отличался от будних дней, девчонка позаботилась еще ночью. Придя, домой за полночь, она оценивающим взглядом окинула место попойки. Судя по следам гулянки, множеству оставшейся на столе и разбросанной по кухне порожней тары, а также остаткам закуски на столе, минувший день для папаши с мамашей оказался на редкость удачным. Об этом она могла судить еще на улице, сидя в беседке. Наблюдая за тем, как вываливаются из подъезда испитые и помятые личности, которые могли быть гостями только одной квартиры. Той самой, в которой она и проживала, двери которой не запирались ни днем, ни ночью. Поскольку брать там нечего, а от пропитавшей все вокруг перегарной вони, недолго и задохнуться.
Папаша с мамашей раздобыли достаточно денег, чтобы устроить этот праздник жизни, пригласив собутыльников, всегда готовых поучаствовать в мероприятии, на котором можно на халяву нажраться. Выпивки, выставленной на стол радушными хозяевами было столько, что ее не смогли осилить даже приглашенные на гулянку гости, как не смогли сожрать закуску, оказавшуюся на столе.
В ту ночь Наташка наелась до отвала, а также замахнула целый стакан сивухи, нацеженной из недопитых бутылок. Она также позаботилась и о том, чтобы завтра, в свой день рождения не валяться трупом на диване, а быть веселой и бодрой, и отлично провести время. Вчерашняя гулянка, была ей только на руку. Она не только приняла законные граммы, но и удвоила их. И на завтра приберегла бутылку «Кристалла», собранную в одну тару из множества недопитых флаконов. В кусок старой газеты, разложенной на столе, завернула остатки еды, чтобы на праздник не давиться голимым денатуратом, и нормально закусить. Тогда и крышу не снесет, лишь немного сдвинет в сторону.
Дождавшись, когда предки ушли, провалявшись на диване для верности с десяток минут, Наташка открыла глаза и потихоньку встала, стараясь не делать резких движений, последствия которых могли быть непредсказуемыми. Все в комнате плыло перед глазами, и без резких движений. В подобной ситуации легко потерять устойчивость, и рухнуть в любом из возможных направлений. Хорошо, если ослабшее тело рухнет на диван. Хуже, если она громыхнется на пол, ощутимо приложившись лицом к замурзанной и обшарпанной поверхности. Ходить с разбитой рожей в собственный день рождения и пугать непотребным видом окружающих, желания не было.
Наташка прекрасно знала, что такое похмелье, и как с ним бороться, и чего ни в коем случае нельзя делать в этом болезненном состоянии. Держась руками за стенку, Наташка доковыляла до входа в помещение, некогда бывшее ванной комнатой, превратившееся в склад барахла, которому место на помойке, а не в квартире. Но собранной рухляди суждено было пребывать там если не вечно, то до тех пор, пока в квартире не объявится новый хозяин, который попытается превратить гадюшник в нормальное жилье. Нынешних хозяев подобный бардак устраивал, по крайней мере, не мешал. Устраивал и Наташку, тем более что в этом были свои плюсы. В нагромождении барахла, она устроила тайник, в котором хранила свои нехитрые сокровища.
Проревев полночи после того, как папаша с мамашей в очередной раз обменяли ее наряды, книги и игрушки на выпивку, она придумала, что делать, чтобы подобного больше не повторилось. С тех пор, полка в шкафу, где хранились вещи девчонки, опустела. Не осталось там ничего, кроме откровенного рванья, замурзанных игрушек и замусоленных книжек, на которые никто не польстится. И в то же время сохранялась иллюзия присутствия, чтобы папаша с мамашей ничего не заподозрили. Пару раз сходив с оставшимся Наташкиным барахлом на рынок, но, не выручив за него ни гроша, они перестали нырять в шкаф за ее вещами, предпочитая зарабатывать на опохмел другими способами.
Помимо тайника с вещами, книгами и игрушками, имелся тайничок поменьше, где хранилась рюмка, которую она заранее наполняла для опохмела той гадостью, что накануне употребляли родители, которую выпивала на сон грядущий и она сама. Туда же перекочевывали, и остатки пищи, которые удалось собрать со стола накануне вечером. Жизнь заставила ее заботиться о себе самой, потому, что для родителей она была лишь обузой, от которой они бы с радостью избавились. Исчезни Наташка из их жизни, они бы вряд ли заметили ее отсутствие.
