Читаем без скачивания Темный ангел. После тьмы - Макс Коллинз

Он повернул направо, затем затаился в дверном проеме и стал ждать. Он не стал вооружаться оставив оба пистолета на своих местах. Хотя его мысли мчались с огромной скоростью, одна все же доминировала: он не хотел стрелять в них! Хотя его отношения с Конклавом — с руководством Семьян — были в своей самой нижней точке, убийство братьев отправит его за черту, из-за которой возврата уже не будет, если только не в мешке для тела.

Первый Семьянин появился из-за угла, и Вайт высочил, чтобы нанести молниеносный удар мужчине в голову и сбить его с ног. Второй прибыл, когда Вайт перекувыркнулся и встал на ноги. Семьянин атаковал, — как и у Вайта, у мужчины в руках не было оружия, — но Вайт был готов. Он блокировал выпад, и, пока человек в лыжной маске применял один боевой прием за другим, Вайт избегал каждого, выжидая момент, когда соперник откроется.

Когда третий мужчина появился из-за угла, Вайт увидел свой шанс. Он увернулся от номера два и нанес удар сбоку в солнечное сплетение номеру три, затем пнул его под зад. Воздух резко вырвался из легких мужчины, как будто Вайт ударил маленькое облако.

Вернувшись обратно к номеру два, Вайт выполнил великолепный захват ногой, опрокинув мужчину на спину. Используя свое преимущество, Вайт нанес мужчине удар в ключицу и услышал резкий щелчок, когда кость Семьянина треснула. Но мужчина не кричал — боль не была проблемой, но оставались и другие физические реакции, и он потерял сознание.

Он остановился на мгновение, разглядывая троих лежащих противников, ни у одного в руке не было оружия. Конклав явно хотел заполучить его живым… и это хороший знак, не так ли?

Не так ли?

Ответив себе утвердительно, Вайт побежал дальше, за следующим углом повернул направо. Его ум обдумывал следующую комбинацию в этой шахматной партии, когда из темного дверного проема вышел еще один Семьянин с тазером в правой руке.

Вопросы валились как снег — откуда взялась эта фигура в маске? Как человек оказался перед ним, если он бежал? Эти мысли и дюжина других промелькнули перед разумом Вайта, за то мгновение, которое потребовалось двум зарядам, чтобы вылететь из тазера и впиться в куртку Вайта.

Он почувствовал два резких укола в грудь, затем его тело неконтролируемого затряслось, а ноги потеряли точку опоры, и он оказался на спине, смотрящим в темно-серое небо. Никакие века противоболевой селекции не могли остановить электирескую бурю в его теле. По его венам как будто тек огонь, все вопросы отпали, небо потемнело и все вокруг стало очень тихим.

Всего через несколько секунд Вайт поддался незнакомому ощущению невыносимой боли, и он почувствовал, что удаляется от Миндер Ривер, штат Альберта, как если бы он шагнул с края скалы и рухнул в пропасть, место, где было гораздо холоднее, чем в этой его индейской резервации, и гораздо темнее, чем в его самых темных мыслях.

Первая вещь, которую Эймс Вайт осознал прежде чем открыть глаза, это то, что пистолетов при нем больше не было. Приятное ощущение холодной стали на поясе отсутствовало — это было как осознать, что карманник вытащил твой бумажник. Он потянулся назад, и убедился, что пистолета, заткнутого за пояс больше нет.

Несмотря на то, что Вайт испытал, сейчас он не чувствовал боли или болезненности, присущей обычным людям. Но он ощущал слабость, свинцовую тяжесть, и место на его груди, куда впились дротики, сильно зудело. Эти ощущения вернули ясность его мыслям и памяти, и он вспомнил, что был обнаружен Семьянами.

Он был несколько удивлен тем, что еще жив, хотя действия преследователей и говорили о том, что Семьяне приказали схватить его, а не ликвидировать. Так это или нет, но этот приятный сюрприз еще ждет его впереди…

Открыв глаза в слабом свете, Вайт оценил ситуацию и обстановку. Он был в грязной серой камере на холодном каменном полу. В камере ничего не было, только в двери находилось маленькое окошко. Никакой койки или туалета. Камера была чистой, резкий запах антисептиков щекотал его ноздри. Единственным источником света была маленькая лампочка в коридоре. Где-то капала вода. Он по-прежнему был в своей одежде (еще один сюрприз), но куртка, ремень и ботинки исчезли.

Глядя в коридор через решетку, он увидел не другие камеры, а голую каменную стену, на которой прыгали и плясали тени. Вайт знал, что обыкновенные — так назвали Семьяне и трансгены «нормальных» людей — были бы парализованы страхом, оказавшись в этом сыром и темном месте, где постоянно мелькали тени крыс и мышей, а может и чего-то хуже.

С другой стороны, Вайт находил камеру комфортной. Обстановка сама по себе не представляла проблемы. Его единственной заботой теперь было придумать план, способный вытащить его отсюда. Не зависимо от того, насколько мрачным может оказаться его будующее, один благоприятный факт все же имел место: Семьяне не убили его сразу, как только нашли.

— Ты неоднократно облажался, брат Вайт.

Голос гремел басом откуда-то из темноты с потолка камеры.

Вайт был на мгновение поражен. Несмотря на очевидные попытки запугивания, это был не голос Бога, если Бог, конечно, не говорил с немецким акцентом… и, как казалось Вайту, то, что кто-то из Конклава начал с ним говорить, было хорошим знаком.

— Это верно, — ответил он спокойно.

— И ты знаешь, какова цена неудачи.

Голос был настолько теплым, насколько теплым был Миндер Ривер в декабре.

— Знаю. Но…

— Но? Ты хочешь договориться с нами?.. После этих бесчисленных неудач?

Здравый смысл не позволил Вайту ответить. — …Неужели ты думаешь, что у тебя есть нечто, позволяющее вести переговоры?

Несмотря на сарказм в голосе человек по ту сторону, казалось… хотел ему помочь?

Почему?

Вайт знал этого человека, он был одной из ключевых фигур в Конклаве, владеющий той полнотой власти, которую Вайт никогда не надеялся достичь. И тем не менее сейчас, бывший агент УНБ не мог понять, куда эта важная персона пытается привести его в сей темный час.

Вайт тщательно обдумывал свой ответ — верный будет означать еще один шанс для него, а неверный… приведет к неминуемой смерти, которую он ждал с того момента, как увидел преследователей в лыжных масках.

Набравшись смелости, Вайт с уверенностью в голосе сказал:

— Я могу достать X5-452.

Тишина… …сменилась пренебрежительным смехом, раздававшемся через динамики в потолке.

Вайт сразу понял, что сделал трагическую, возможно даже роковую, ошибку. Его ответ не был тем, что хотел услышать представитель Конклава.

Но что он мог предложить им кроме 452? Все планы Конклава на будующее основывались на смерти этой суки! Через несколько дней пролетит комета, ознаменовав начало новой эры — эры, появлению которой угрожала только X5-452! И что же могло иметь большее значение, нежели «Макс»?

В приступе паники он хотел закричать и начать молить о пощаде, однако сила разума не позволяла вырваться ни единому звуку. Но его логика, его острый ум бездействовали — он попросту не знал, что сказать, какие привести аргументы в свою пользу…

— Ты можешь доставить X5-452 — сколько раз ты обещал это?

— Не раз, я знаю.

— И сколько раз она обошла тебя? Сколько раз ты подводил своих братьев?

— Слишком… Слишком много.

— Почему же ты думаешь, что эта попытка станет успешной? Чем она будет отличаться ото всех других неудач?

Вайт нерешительно сказал:

— План, который я имею в виду…

— Устойчив к ошибкам? Как и все другие твои коварные планы?.. У тебя было так много планов, брат Вайт… и все же каждый раз победа была за ней.

— Дело в том, что мы ее недооценивали, — сказал Вайт, — она побеждала нас — всех нас — слишком часто. Насколько мы презираем ее, настолько она является достойным противником.

— Достойным..?

— Если бы она была незначительным препятствием, ее существование не представляло бы такой угрозы для нашего дела.

Наступило молчание, и Вайт стал спрашивать себя, не был ли он слишком откровенен, ведь его нахальство в конечном счете может привести к фатальному решению Конклава.

— Твои предыдущие «планы» оставляли желать лучшего, брат. Как ты можешь доказать свои способности? Как ты можешь вернуть нам веру в тебя?

— Ты можешь дать мне изложить свой план. Для твоего рассмотрения. И, конечно, мне не надо напоминать, что осталось лишь несколько дней. — …Тогда излагай.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, чтобы сохранить спокойствие — гнев в данной ситуации означал бы смерть — Вайт объяснил схему в общих чертах. Даже он еще не знал каждую деталь, но все главные элементы уже были на своих местах.

Также были аспекты, о которых Конклаву лучше не знать, во всяком случае пока — только по завершении всего станет ясно, что цель оправдывала средства. Главным для Семьян в данный момент было то, что он сможет доставить им 452… и Пришествие произойдёт точно по графику.