вызовы по коммуникатору, напрочь игнорируя меня. Это побудило меня лично подняться к нему на третий ярус. Лифт не работал, поэтому пришлось подниматься по лестнице. На третьем этаже не было круговых коридоров, как внизу. Здесь был только прямой проход с единственной дверью, которая автоматически открылась, когда я подошел к ней.
За дверью расположилось тёмное, просторное помещение округлой формы с высоким потолком. Пункт управления станцией сейчас выглядел плачевно. Раньше половину комнаты занимали компьютеры и рабочие места для специалистов, но сейчас осталось только одно единственное рабочее место в центре комнаты. Все остальные были давно демонтированы и разобраны на комплектующие, оставив голый пол с торчащими креплениями и проводами. Освещение почти полностью отсутствовало, лишь тусклые лампы вдоль пола ещё хоть как-то работали, не давая помещению полностью погрузиться во мрак.
Это было печальное зрелище.
Прекрасно помню, когда здесь было всё иначе…
Начальник сейчас станции спал, развалившись на кровати у дальней стены. Это было обычное дело для него. Стефан может спать минимум по двенадцать часов в день, и в это время его невозможно разбудить. Можно сказать, что я опоздал. Начальник станции в ближайшее время не ответит ни на какие вопросы.
В дальнем углу возле стены стояли забитые барахлом шкафчики, перенесенные со второго яруса. На стальных столах, выстроенных в ряд, размещались всевозможные аппараты и приборы для исследований. Я уже и не вспомню, когда в последний раз Стефан проявлял интерес к научным исследованиям. Последние сто лет он только откалывал от меня небольшие кусочки и добавлял их себе в пищу, обманывая смерть и живя уже пятый век подряд на этом свете. О масштабных исследованиях философского камня и речи не шло. Стефан давно потерял к этому всякий интерес, а мне после кристаллизации сложно даются точные науки.
— Так всю жизнь проспишь… — пробормотал я.
Я даже не стал подходить к нему, садясь на массивное кресло перед компьютером. Оно до сих пор без труда выдерживало мой немалый вес.
Доступа к панели управления станцией у меня не было, но не для этого я сел за последний работающий компьютер. У меня была своя учетная запись в локальной системе, как у бывшего научного сотрудника станции «Персефона». В этом полупустом профиле почти ничего не было, кроме одной видеозаписи и текстовых заметок. Ими я особенно дорожил, так как ничего не помнил о тех временах.
Я начал осознавать свою жизнь только здесь, на «Александрии», когда со мной заговорил молодой и адекватный Стефан, нашедший меня в одной из лабораторий на втором этаже.
И вот сейчас я вновь включаю видеозапись, которую уже просмотрел до дыр.
Но это мне совершенно не надоедает.
Камера, установленная в дальнем углу под потолком, снимает небольшое светлое помещение округлой формы с высоким потолком и гладкими бетонными стенами, напоминающее классический кабинет для допросов. В центре стоит пустой квадратный столик белого цвета с чёрными тонкими ножками, а с двух сторон напротив друг друга находятся простенькие стулья, сделанные, казалось, из дешевого пластика. На одном из них сидел я со сложенными на столе руками.
Эти кадры до сих пор поражают меня, ведь очень сложно найти мебель, способную выдержать мой вес. Пятьсот лет назад я выглядел немного иначе — гуманоидобразное существо, состоящее полностью из ярко-красного кристалла. Сейчас мой цвет стал куда темнее.
Тело слегка источало мягкое красноватое свечение. Внутри в разных местах отчётливо были видны тёмные сгустки, напоминавшие собой вены и бывшие человеческие органы.
Сейчас всё это уже исчезло, слившись с новым кристальным телом. Несмотря на отсутствие рта, носа и половых признаков, я двигался спокойно, будто бы самый обычный человек. Красный кристалл легко деформировался в местах сгиба, будто и не был прочным камнем.
Я буквально выглядел как мужской манекен из магазина одежды.
Тогда я был чуточку больше в объёме, достигая почти двух метров в росте. Сейчас же я был немногим выше ста восьмидесяти сантиметров. Виной тому был Стефан, который откалывает от меня небольшие кусочки каждый год. Они, конечно, восстанавливаются со временем, но не так быстро, как хотелось бы.
В комнату вошла худощавая высокая женщина в белом халате и с массивным респиратором на лице. У неё была короткая стрижка, русые волосы, среди которых начинала пробиваться седина. Глаза ярко-зелёные, добрые, но уставшие. Я так и не смог вспомнить её.
— Привет, Говард. Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила ученая, положив планшет с ручкой на стол и сев на свободный стул.
— Ничего нового. Уже немного привык к этому телу, — ответил я.
Моя речь была замедленной, а голос звучал с эхом. Я делал паузы между словами, словно набирал воздуха перед каждым произнесенным словом.
— Хорошо, что ты привыкаешь. Расскажи мне, как дела с памятью? Ты вспомнил что-то новое?
— Нет, все так же, — отрицательно покачал я головой. — После эксперимента ничего не изменилось. Я не могу вспомнить прошлое, а твои документы…
— Не помогли?
— Нет, не помогли. Я не могу сосредоточиться на тексте. Я слишком рассеянный. Прочесть пару строк для меня уже достижение, — ответил я.
— Понимаю, — холодно ответила женщина, что-то записывая в планшете. — Может, попробуем изменить формат подачи информации на…
— Еще одно, — прервал я ее, поднимая правую руку.
— Внимательно тебя слушаю.
— Я не могу нормально спать здесь, — сказал я, закрывая верхнюю часть лица ладонью. — Я могу закрыть свои несуществующие глаза, как обычный человек, и картинка вмиг пропадает, но всё остальное тело чувствует исходящий свет от ламп. Он мешает и не даёт нормально отдохнуть. Ты можешь полностью отключить эти лампы ночью?
Ученый молча покивала, записывая что-то в свой планшет.
— Да, в этом не будет проблемы…
Видео обрывается. Я не знаю, почему именно этот отрывок был сохранен. И в текстовых заметках на эти вопросы не было ответа. Но в них содержалась интересная информация из моего прошлого.
* * *
11.03.2093
«Рад оказаться именно на Персефоне. Мне больше по душе находиться рядом со знакомыми людьми и среди большого коллектива, нежели на маленьких станциях».
12.10.2095
«Шестой удар всё же произошёл. Какой кошмар. Связи с поверхностью больше нет. Мы давно знали об этом, поэтому и находились под океаном, но всё-таки… Это ужас.»
07.11.2095
«Минеральный гель и порошок отвратительны на вкус, но выбирать не приходится.»
04.06.2096
«Путь человека не в воде! То, чем занимается группа Маркоса — просто омерзительно. Я не буду
