Повязывая на шее черный шелковый галстук, Доусон думал, как далеко он ушел от своего жизненного старта. Сегодня ему предстояло пойти еще дальше. Доусону все еще не верилось, что он идет на прием в Сан-Суси, особняк Луи Антуана Борегара, где наконец-то познакомится с его прекрасной дочерью. При мысли о Кэтлин у него начинали дрожать руки. Увидев ее в отцовском экипаже, Доусон потерял покой. С тех пор прошло три месяца, но образ девушки по-прежнему стоял у него перед глазами. Доусон отчетливо видел перед собой шелковистые белокурые волосы, большие голубые глаза, опушенные густыми темными ресницами, нежную кожу, белую и прозрачную, как алебастр, стройную фигурку в голубом платье с оборками. Желание проснулось в нем при первом взгляде, и с того дня он не мог думать ни о ком другом. Хотя Доусон высматривал Кэтлин всякий раз, когда выходил из дома, видел ее он только однажды, и тот день навсегда врезался ему в память.
Было это в начале мая. Доусон и его поверенный Кроуфорд Эшворт сидели в экипаже Доусона перед отелем Паркера на Главной улице Натчеза. В это время из-за угла Жемчужной улицы выехал экипаж, запряженный шестеркой. Доусон посмотрел на солидную супружескую пару средних лет. Дама держала над головой зонтик и что-то говорила своему спутнику. Затем она обратилась к сидящей напротив молоденькой девушке. Доусон тоже перевел на нее взгляд… да так и не смог отвести. Экипаж стал удаляться, и вдруг девушка оглянулась. Доусон попытался перехватить ее взгляд, но она смотрела как будто сквозь него. Карета скрылась из виду, а Доусон продолжал сидеть молча, не в силах пошевелиться.
Кроуфорд Эшворт покачал головой:
– Доусон, старина, что с тобой?
– Это самая прекрасная девушка на свете. Я должен узнать, кто она.
– Я знаю, кто она, и поверь, ты не захочешь иметь с ней дело.
– Ты ее знаешь? Ты должен меня представить!
– Эта девушка – дочка Луи Антуана Борегара. Слышал о таком?
– Имя вроде бы знакомое, но оно мне ни о чем не говорит.
– Что ж, пусть так все и останется. Давай-ка зайдем перекусим.
Кроуфорд стал вылезать из коляски, но Доусон схватил его за руку:
– Это еще почему? Что за человек этот Борегар?
– О, с Луи все в порядке. Но если ты имеешь виды на его очаровательную дочку, то тебе лучше с ним не знакомиться. Он тебя и близко к ней не подпустит.
– И все же я должен с ней встретиться. Кроуфорд, раз ты знаком с ее отцом, представь меня.
– Доусон, мальчик мой, разве ты не занимался любовью с самыми красивыми женщинами Натчеза, Нового Орлеана, Лондона и еще множества городов? Стоит ли волочиться за девушкой, отец которой готов убить любого, кто позволит себе хотя бы в мыслях согрешить с его драгоценной дочерью? Куда безопаснее отобрать у Борегара его земли, рабов, даже фамильное поместье, чем тронуть хотя бы один золотой волосок на голове его Кэтлин.
– Кэтлин. – Доусон мечтательно улыбнулся. – Кэтлин Борегар. Красивое имя и очень ей подходит.
– Черт побери, Доусон, ты что, не слышал? Луи Борегар вышел победителем из не меньшего числа дуэлей, чем ты сам. Лет десять назад на балу в честь Четвертого июля один капитан танцевал с его женой Абигайль, и Луи показалось, что он при этом держался слишком развязно. Сейчас этот капитан покоится на кладбище в Роузмонде.
Доусон расхохотался:
– Не беспокойся, я в состоянии о себе позаботиться. Я хочу встретиться с Кэтлин, и ты мне в этом поможешь. Тебя наверняка приглашают на балы в Сан-Суси, правда?
– Да, я бывал там, но…
– И обязательно пригласят еще, не так ли?
– Да, вероятно, но…
– Вот и отлично. В следующий раз, когда тебя пригласят, ты возьмешь меня с собой. Согласен?
– Право же, Доусон, не думаю…
– Сенатор, вы не забыли, сколько средств я вложил в вашу избирательную кампанию?
– Это запрещенный прием. Ты прекрасно знаешь, что я не забыл и очень тебе признателен, но…
– Мне нужна не благодарность, а приглашение в Сан-Суси. Я намерен познакомиться с Кэтлин Борегар, и ни ее отец, ни ты не сможете мне помешать, так что лучше помоги.
– Ну хорошо, уговорил. Так мы идем в ресторан или нет?
– Идем, я умираю с голоду. – Доусон Блейкли улыбнулся дьявольской улыбкой, которая не сходила с его лица на протяжении всего ленча.
* * *
– Сегодня вечером я наконец познакомлюсь с золотоволосой девушкой моей мечты, рядом с которой бледнеют все красавицы мира, – произнес вслух Доусон. – Милая маленькая Кэтлин, сегодня вечером ваша жизнь изменится навсегда, только вы об этом пока не знаете.
– Ханна, я вообще не хочу идти на этот бал! Может, скажешь маме, что я заболела? – капризничала Кэтлин, пока Ханна застегивала на ней желтое платье из тонкой кисеи.
Нянька попыталась ее подбодрить:
– Ну же, золотце мое, не надо так говорить. Это будет славный бал, приедет много молодых джентльменов. Вы повеселитесь, моя красавица.
– Что толку быть красавицей? Нет никого, кому я бы хотела понравиться.
У Ханны кончилось терпение.
– Хватит ныть, мисс, мне уже надоело вас уговаривать, спускайтесь-ка лучше вниз, к гостям!
Что-то пробурчав под нос, Кэтлин вышла из комнаты. Услышав голоса, доносившиеся из бального зала, она закатила глаза, но потом взяла себя в руки и приклеила на лицо дежурную улыбку. Спустившись по лестнице, она быстро впорхнула в зал и смешалась с гостями.
Внезапно хлынул ливень. Остановившись у окна, Кэтлин тихо перешептывалась с Бекки Стюарт. Та рассказывала подруге, что с каждой встречей их с Беном отношения становятся все серьезнее. Кэтлин слушала не очень внимательно, как вдруг двустворчатая дверь распахнулась, впуская запоздавших гостей.
Повернувшись в ту сторону, Кэтлин увидела, как ее отец здоровается за руку с сенатором Эшвортом и каким-то темноволосым мужчиной. Незнакомец вышел на свет, и Кэтлин невольно замерла. Гость оказался выше ее отца да и большинства мужчин в зале. Он был мускулистый, стройный и гибкий, смуглое лицо отличалось мужественной красотой, над полными губами темнели тонкие усики. Кэтлин уже почти не слышала, что говорит Бекки. Ее взгляд был прикован к незнакомцу. Когда она увидела, что отец ведет гостя в ее сторону, ее сердце забилось так часто, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
Доусон заметил Кэтлин, как только вошел в зал. Она была еще прекраснее, чем ему запомнилось. Он смотрел на Кэтлин и думал только о том, как ему хочется коснуться шелковистых волос, зарыться в них лицом, забыв обо всем на свете. Большие голубые глаза посмотрели прямо на него, и Доусон почти оглох от грохота собственного сердца. Кэтлин была в бледно-желтом платье, плотно облегающем тонкую талию и расходящемся книзу широкой юбкой. Низкий вырез был отделан по краю оборкой, спереди спускающейся до талии. В вырезе соблазнительно вздымалась девичья грудь.
