– Разве что в женский! – хохотнул Анри.
Значит, уродина?! Дороти чуть не задохнулась от ярости в своей зеленой засаде. Кривые зубки и косые глазки?! Ну, хорошо! Она еще покажет этому самовлюбленному самцу, на что способна! Он еще пожалеет о своих словах!
– Анри, кроме шуток, если эта бедняжка на самом деле такая страшненькая, не лезь ты в это дело!
– Как это не лезь? Уже влез! – Он помрачнел. – Поскорее бы закончились эти чертовы выходные! – Анри с шумом отодвинул стул и встал из-за стола.
В полный рост, с широкими мускулистыми плечами, длинными мощными ногами он казался еще внушительнее. Настоящий атлет…
Дороти пришло в голову, что она рассматривает его как кусок говядины на прилавке, и она чуть не рассмеялась. Но ведь именно так он расценивает ее! С той лишь разницей, что дает понять: покупать не собирается ни при каких обстоятельствах! Но ведь она сама сказала матери то же самое…
Мишель тоже поднялся, и они не спеша отправились через веранду в гостиную, оставив Дороти в раздумьях.
А что она так взъелась на милого кузена? Если быть до конца честной, надо признать: в тринадцать лет она не была Николь Кидман… Хотя и с огородным пугалом ее тоже никто не путал! А что, если заставить этого великолепного самца взять назад свои слова? Отличная мысль! Надо преподать Анри Ромье урок, который он запомнит на всю жизнь!
Убедившись, что все спокойно, Дороти выбралась из кустов и помчалась в спальню к матери. Леди Грант сидела у туалетного столика и причесывалась. Увидев в зеркале порозовевшее от возбуждения лицо дочери, с тревогой спросила:
– Что случилось?
– Я слышала, как Анри говорил со своим другом, – выпалила Дороти и, не переводя дыхания, пересказала весь разговор.
– Так тебе и надо! – расхохоталась мать. – В другой раз не будешь подслушивать!
– Мам, ты что, на его стороне?! – оскорбилась дочь.
– Ну что за глупости! Я всегда на твоей стороне, и ты самым бессовестным образом этим пользуешься! – Леди Грант принялась за макияж. – Между прочим, Анри прав. Ты была на редкость нескладным подростком.
– Прямо-таки уродиной?!
– Разумеется, нет. – Она обернулась. – Только вряд ли молодой человек… сколько ему тогда было, двадцать пять может разглядеть прекрасного лебедя в гадком утенке. – Широко поставленные зеленые глаза матери (такие же, как и у Дороти) оглядели нежный овал лица в рыжем облаке волос и высокую ладную фигурку дочери. – А ты у меня превратилась в настоящего лебедя, и Анри очень скоро в этом сам убедится. И будет валяться у тебя в ногах. Спорим?
– Нет, мам, спорить с тобой я не стану. И не собираюсь любезничать с этим напыщенным, высокомерным…
– Неотразимым и сексуальным…
– Мама!!!
– Да-да! Анри именно такой! Дочка, мне пятьдесят, но я же не слепая… Понимаю, ты уязвлена, но не надо винить во всем Анри. Поверь моему опыту, стоит вам увидеть друг друга, как все сразу станет на свои места.
– Видела бы ты его самодовольную физиономию! – с обидой пробормотала Дороти. – Распустил хвост как павлин!
– А ты отнесись к этому с юмором. Представь, как удивится Анри, когда тебя увидит. Ведь он приехал с тобой познакомиться. – Заметив в глазах дочери характерный блеск, леди Грант насторожилась. – Дороти, что еще ты задумала? Мне не нравится выражение твоего лица.
– Мам, скажи прямо, ты на моей стороне?
– Дороти, не темни! Что ты задумала?
– Я придумала отличный способ с ним расквитаться.
– Все! Больше ни слова! – Графиня встала и подошла к шкафу за платьем. – Не желаю больше слушать твои выдумки!
– Придется. – Дороти обняла мать за плечи. – Мамуля, ведь ты мне поможешь?
– Нет, нет и нет! Я против!
– Ну, хотя бы выслушай! Ведь тебе интересно? – И Дороти состроила такую просительную рожицу, что решимость матери дрогнула.
– Ну, что еще ты придумала?
Дороти быстро объяснила суть дела, и, хотя сначала Элизабет слушала с явным неодобрением, постепенно, как и надеялась дочь, чувство юмора возобладало над благоразумием.
– Если получится, будет забавно, – с неохотой согласилась графиня. – Только не представляю, как тебе все это сойдет с рук.
– Леди Грант, не извольте беспокоиться! Ваша дочь была ведущей актрисой в школьном театре.
– Как можно сравнивать! Это жизнь, а не школьный спектакль!
– Весь мир театр, и все мы в нем актеры! – с чувством продекламировала Дороти и уже другим тоном добавила: – Мам, я просто хочу разыграть Анри. Пусть сначала увидит меня уродиной и содрогнется от ужаса, а потом я спущусь к ужину во всем блеске.
– Вечно ты вьешь из меня веревки! – сокрушалась мать, надевая платье. – Застегни молнию.
– Мам, ну давай, звони папе и скажи, что у меня краснуха.
– Краснуха? А без вранья никак нельзя? – Взглянув на дочь, Элизабет вздохнула и подняла трубку домашнего телефона. – Чарлз? У нас неприятности. Дороти подхватила краснуху.
– Так я и знал! – забухал в трубке голос графа. – И у конюха краснуха, а Дороти позавчера каталась с ним верхом. Лиз, а разве Дороти не переболела краснухой в ту зиму, когда мы ездили в Давос?
– Нет, Чарлз, тогда у нее была корь.
– Э-хе-хе! – с досадой крякнул граф. – Вечно эта девчонка цепляет всякую заразу… Значит, если Анри не болел краснухой, знакомство отменяется?
Дороти сделала страшные глаза и принялась отчаянно жестикулировать, взывая к изобретательности матери.
– Чарлз, знакомство отменяется в любом случае. Дороти не может видеться с Анри в таком жутком виде.
– Глупости! Что он, сыпи не видел?
Дороти замотала головой, и мать не терпящим возражений тоном произнесла:
– Нет, Чарлз. Пусть сначала поправится, а там видно будет.
– Упрямая девчонка! И в кого она такая уродилась!..
– Думаю, в твою матушку, – не удержалась от шпильки леди Грант.
– Тогда сама поговори с Анри! – От расстройства граф пропустил, мимо ушей реплику супруги. – Раз такое дело, если хочет, пусть уезжает сразу после ужина.
– Дорогой мой, а ты не находишь, что это не слишком любезно? Пусть решает сам. – Положив трубку, леди Грант заговорщицки улыбнулась. – Знаешь, Дороти, а эта игра начинает мне нравиться!
– Мам, ты у меня прелесть! Звони скорее Анри.
– Чего не сделаешь для любимого дитяти!
Графиня определенно вошла во вкус и, сняв трубку, с большой достоверностью сообщила гостю печальное известие, а Дороти, приложив ухо, слушала низкий чувственный голос Анри.
– Очень жаль! – говорил он с чуть заметным акцентом. – Я так хотел познакомиться с вашей очаровательной дочерью!
– Дороти тоже очень огорчена, – ответила Элизабет и, выдержав паузу, добавила: – Впрочем, вы можете взглянуть друг на друга хотя бы одним глазком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
