– Дороти тоже очень огорчена, – ответила Элизабет и, выдержав паузу, добавила: – Впрочем, вы можете взглянуть друг на друга хотя бы одним глазком.
– Одним глазком?
– Да, мой мальчик. – Графиня, как и дочь, с трудом сдерживала смех. – Спускайтесь через полчаса в розовый сад и посмотрите в окно на втором этаже. Дороти помашет вам рукой.
– Отличная мысль! А потом, с вашего позволения, мы с приятелем поедем в Лондон. Учитывая недомогание Дороти, присутствие гостей в доме обременительно.
– Ну что вы! Мы так рады, что вы к нам приехали! Прошу вас, Анри, оставайтесь на ночь, а утром поедете. Жаль, что вы зря потратили время…
– Ну что вы! Ведь я увижу Дороти хотя бы в окне, – сказал гость таким фальшивым тоном, что Дороти, давясь смехом, отстранилась от трубки и прикрыла рот ладонью.
– Через полчаса этот ловелас увидит нечто такое, что я в свои тринадцать покажусь ему симпатяшкой! – заявила Дороти, когда мать положила трубку.
– И как тебе это удастся?
– Пока не знаю, но зрелище будет не для слабонервных!
– Смотри не переиграй! И чтобы за ужином была в лучшем виде!
– Мам, я же обещала! Не волнуйся! – И она умчалась к себе.
2
Через полчаса, приоткрыв шторы спальни, Дороти увидела, как Анри входит в розовый сад. Казалось, он не замечает роскошных цветов с дурманящим ароматом: все его внимание было Приковано к окнам второго этажа. Дороти раздвинула шторы, высунулась наружу и широко улыбнулась.
Как она и рассчитывала, увидев ее, Анри невольно отшатнулся, и Дороти сжала кулаки, чтобы сдержать истерический смех. Все идет по плану: шутка удалась…
Фиолетовый шарф подчеркивал мертвенно-бледное лицо, расцвеченное крупной алой сыпью, – спасибо тальку и карандашу для подводки губ! – и эффектно контрастировал с челкой ядовито-морковного цвета, позаимствованной из перьевой метелки для пыли. Изо рта торчал частокол крупных желтоватых зубов, очки с толстенными линзами в темной роговой оправе отражали лучи заходящего солнца, придавая облику завершающий штрих.
– Жаль, что я подхватила краснуху! – скорчив скорбную физиономию, громким визгливым голосом сказала Дороти. – Как только поправлюсь, приеду к вам во Францию.
– На днях я улетаю в Калифорнию, – не слишком любезно сообщил Анри.
– Ничего! Увидимся, как вернетесь!
– Разумеется! – с трудом выдавил он и поспешно добавил: – Только я уезжаю надолго – может, на полгода.
– Жаль!.. Знаете что? Тогда я прилечу к вам в Калифорнию. Сделаю сюрприз! Обожаю сюрпризы! – И, радостно заржав, Дороти прилегла грудью на подоконник. Он назвал ее палкой? Так пусть полюбуется на ее «прелести»! Она подложила под халат подушку и теперь могла соперничать с недоеной коровой. – А вы?
Анри произвел нечленораздельный звук.
– Вы болели краснухой? – поинтересовалась она.
– Краснухой? А что? – с опаской спросил он.
– Если болели, можете подняться ко мне. Тогда не заразитесь.
– Нет! Никогда не болел краснухой! – поспешно отозвался Анри. – Дороти, прошу вас, не стойте так долго у окна, а то еще простудитесь…
– Какой вы милый! – восторгалась Дороти. – Как бы я хотела быть сейчас рядом с вами!
– Я тоже, – опустив глаза, солгал Анри и отступил на шаг.
– А что вы будете делать до ужина? – спросила она, выставив «грудь» на обозрение.
– Погуляю в лесу, – упавшим голосом ответил Анри. – До свидания, Дороти. Поправляйтесь скорее! – Не дожидаясь ответа, он стремительно развернулся и побежал прочь, словно за ним гонятся злые духи.
Дороти рухнула на стул и расхохоталась. Переведя дыхание, она выплюнула искусно вырезанные из апельсиновой корки и пристроенные под губами «зубы», сняла шарф и принялась вытаскивать из волос перья, а Дотти, сотрясаясь от смеха, попыталась запихнуть их обратно в безнадежно испорченную метелку.
– Нет, ты видела, какое у него было лицо? – давилась от смеха Дороти. – Здорово я его напугала, да?
– Мисс, да он ошалел с перепугу! – хихикала Дотти. – А я чуть не лопнула от хохота! Жаль, за ужином все раскроется!
В глазах у Дороти заплясали чертенята.
– Кто знает, Дотти, может, и не раскроется… – Обмакнув пальцы в очищающий крем, она быстро стерла с лица тальк и краску. – Как это ты говоришь? Зачем снимать его с крючка раньше времени?
– Что это вы задумали, мисс?
– Пока ничего. Только размышляю. – Дороти подошла к окну, как будто ответ на ее вопрос таился в розовом саду. Но внизу лишь пестрели цветы, а вдалеке виднелась фигура Анри, быстрыми шагами направляющегося в сторону леса.
– Придумала! – закричала Дороти и отвернулась от окна. – Ну, Дотти, слушай меня внимательно!
Дороти изложила свой план, а Дотти только охала и ахала от восторга и сгорала от нетерпения помочь хозяйке.
– Обалдеть! Ну, прямо как в кино, на днях видела по ящику… Ловко вы все придумали! А вдруг не выгорит?
– Выгорит! – заверила ее Дороти, взглянув на часы на прикроватном столике. – Только надо спешить, а то я его упущу.
Через пару минут Дотти, давясь от смеха, выбежала из спальни, облаченная в халат хозяйки, а Дороти натянула темно-коричневое платье и белый передник горничной. Присев у туалетного столика, принялась за боевую раскраску, не пожалев ни губной помады, ни румян, ни туши для глаз. Особенно основательно потрудилась над волосами: взбила дыбом, а потом щедро обработала красящим вечерним лаком с золотыми блестками, что придало волосам морковный оттенок.
Оглядев себя в зеркале, Дороти осталась весьма довольна результатом. Поскольку Дотти была маленькая и довольно щуплая, униформа тесно облегала фигуру, что полностью соответствовало плану хозяйки. В приподнятом настроении она бегом спустилась по черной лестнице и помчалась к лесу.
В лесу стояла приятная прохлада. Дороти крадучись – как тигрица, преследующая жертву, – направилась к опушке, куда, как она заметила из окна, пошел Анри.
Он сидел на поваленном стволе, спиной к ней, и швырял шишки в стоявший неподалеку бук.
При виде Анри сердце у Дороти тревожно забилось, и она чуть было не отказалась от своего плана. Но, вспомнив все обидные слова в свой адрес, ожесточилась и собралась с духом. Одернув узкое платьишко и передник, нащупала в кармашке жвачку. Развернула, запихнула в рот и, виляя бедрами, направилась к Анри.
Услышав шаги, он резко обернулся и окинул ее с головы до ног оценивающим взглядом. Дороти стало неловко, но отступать было поздно, и она громче, чем позволяет хороший тон, сказала:
– Здрасьте, сэр!
– Здравствуй! – Не вставая с места, Анри продолжил ее рассматривать с откровенным и бесстыдным восхищением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
