— A-а, теперь понимаю… Чем могу вам помочь?
— Можете прояснить такой факт, как девушка, столь откровенно одетая, могла исчезнуть отсюда незамеченной?
— Я долго ломал над этим голову, но так и не пришел к определенному выводу, — пожал плечами директор. — Оба черных хода охранялись, а пройти через ресторан, чтобы не привлечь к себе внимания, ей удалось бы разве что только в шапке-невидимке.
— Кто стоял на дверях?
— У служебного входа находился Джо Фармер, у подвального — Пит Шульц. Оба дали показания, что не видели девушки.
— Вам не приходило в голову, что кто-то из них мог солгать? Если это так, то во всей истории с таинственным исчезновением нет никакой мистики. Неужели копам не приходила в голову подобная версия?
— Разумеется, приходила. Полиция основательно трясла каждого из вахтеров, но ничего путного не добилась. Оба стояли на своем: поста не покидали, девушки не видели.
— Есть ли факты, говорящие против свидетелей?
— Шульц — вне подозрений. К тому же он наблюдал за разгрузкой ящиков с пивом. Водителя грузовика тоже допросили. Он подтвердил, что во время исчезновения Фэй Бенсон Шульц находился у дверей.
— Таким образом, остается Фармер. У него тоже есть подтвержденное свидетелями алиби?
— Нет. Если уж кто под подозрением, то это он. Меры в выпивке Джо не знал и частенько в рабочее время торчал в баре у Майка — это через дорогу. Незадолго до того, как произошла эта история, я поймал его там с поличным и предупредил, что если подобное повторится, то уволю без выходного пособия.
— В вашем заявлении в полицию об этом ничего не говорится, — заметил я.
— Верно, — улыбнулся Вейман, — просто не хотелось причинять парню неприятности. Прежде чем звонить в полицию, я вызвал его к себе, и он клятвенно заверил меня, что в этот раз через дорогу не бегал.
— Вранье! Однажды его уже застукали, и он знал, что если подобное повторится, вылетит с работы, опережая собственный визг. Да он любую клятву даст, лишь бы подозрения от себя отвести!
— Прежде чем говорить с ним, я побывал в заведении у Майка. Бармен утверждал, что Фармер в тот день у него не показывался. Я уверен, что Джо не солгал.
— А мне кажется, что-то начало проясняться. Девушка вполне могла покинуть клуб через дверь Фармера.
— Но она все равно не смогла бы уйти незамеченной.
— Это почему? Если ее ожидала машина, она могла спокойно уехать, не привлекая особого внимания прохожих. Мне бы хотелось поговорить с Фармером.
Вейман замялся.
— Видите ли, он умер…
— Умер? — я растерянно уставился на Веймана. — И когда произошло это прискорбное событие?
— На третий день после исчезновения девушки. Его сбила промчавшаяся машина. Виновника так и не нашли.
— Так-так, — протянул я разочарованно, — мне уж было подумалось, что кончик найден. А посыльный, надеюсь, еще служит у вас?
— Спенсер? Да, он по-прежнему здесь. Хотите с ним поговорить?
— Да уж. Кажется, он последним видел девушку, не так ли?
— Верно. Побудьте, пожалуйста, тут, мистер Слейден. У меня неотложные дела, а мальчишку я сейчас пришлю.
С этими словами он поднялся.
— Последний вопрос: что вы можете сказать по поводу Фэй Бенсон? Может, у нее был неуживчивый характер, с которым легко попасть в беду?
Он отрицательно покачал головой:
— Бенсон была обаятельна, и ее выступления пользовались заслуженным успехом. К тому же совсем непохожа на местных девиц… Она была замкнута, это правда, но ни о какой враждебности и речи идти не могло… Умела себя держать… Нет, — подытожил Вейман, — у нее вовсе не было дурного характера.
— Упоминала ли она о каких-нибудь знакомых? Говорила ли, откуда появилась в Уэлдене?
— О себе она предпочитала молчать. Выступления ее были профессиональны. Должно быть, в шоу-бизнесе она крутилась не первый год, чувствовался большой опыт. Это всегда заметно: есть опыт у актрисы или нет.
— Мне кажется, что она от кого-то скрывалась, — высказал я предположение. — Ни друзей, ни переписки, замкнутость и нежелание упоминать о своем прошлом. Все сходится к одному… Что ж, если вас не затруднит, пригласите, пожалуйста, посыльного.
Спенсер оказался худощавым, высоким юношей лет двадцати. Его взгляд выражал одновременно робость и восхищение.
— Извините, неужели вы тот самый Чет Слейден из «Криминала»?
— Угадал, парень. А что, приходилось глотать мою бредятину?
— Приходилось — не то слово, черт меня побери! Я уже который год просто зачитываюсь вашими рассказами.
— Завидую, — ухмыльнулся я. — Сам читать их я уже не в силах, так что мы дополняем друг друга. — Настало время взяться за дело Фэй Бенсон, и я надеюсь, что ты поможешь мне кое в чем разобраться. Как ты с ней ладил?
— У нас были прекрасные отношения. Фэй была замечательной девушкой, мистер Слейден, она не причиняла никому ни малейшего беспокойства.
— Кода ты поднялся в ее костюмерную во второй раз, там не было беспорядка? Следы борьбы, перевернутый стул, разбитая ваза?
— Все было, как и в первый раз. Не доставало только Фэй.
— А ты уверен, что в первый раз именно она находилась в комнате?
— Несомненно. Постучав, я услышал, как она сказала: «Войдите». Я заглянул в комнату. Фэй, стоя у зеркала, поправляла шорты. Она заверила, что готова к выступлению и поинтересовалась, не звали ли ее к телефону. Я заверил, что в случае звонка ее позовут к аппарату в комнате Джо.
— Значит, она ждала какого-то звонка?
— Да. Похоже, что она очень беспокоилась по этому поводу.
— И ей позвонили?
— По-моему, нет.
— Можно взглянуть на ее костюмерную?
— Только снаружи, мистер Слейден. Сейчас там переодевается актриса.
— Снаружи, так снаружи.
Он провел меня по коридору. Потом мы спустились по лестнице в противоположном от фасада конце здания, Спенсер открыл дверь, и я оказался в коридорчике, заставленном какими-то старыми бочками, сломанными юпитерами, футлярами от музыкальных инструментов.
Созерцание двери костюмерной не добавило мне свежих идей. Она находилась всего в пятнадцати ярдах от выхода на сцену, сразу за поворотом, так что коридор от нее не просматривался.
— Ты вполне уверен, что в ее комнате не имелось другой одежды? Она не могла переодеться?
— Совершенно уверен, мистер Слейден. В мои обязанности входит также уборка костюмерных, а шкаф Бенсон всегда был пуст, как барабан. Другого места для хранения гардероба в комнате нет.
— Там есть ширма?
— Конечно, мистер Слейден.
— Что ж, спасибо за справку. Если возникнет необходимость, я загляну сюда снова и вызову тебя. Кстати, а где расположен бар Майка?
— Я вас туда провожу.
Он провел меня через зал к черному ходу и показал на противоположную сторону переулка.
Поблагодарив посыльного, я пересек дорожное полотно и толкнул дверь бара.
За ближайшим столиком сидело трое мужчин, потягивая пиво; четвертый, облокотившись на стойку, задумался над стаканом с виски. Могучего вида бармен с добродушным лицом крутил верньер настройки радиоприемника. Направившись в конец бара, подальше от завсегдатаев, я стал ожидать, когда подойдет бармен.
— Двойной скотч с содовой и, если у вас нет дел поважнее, принесите то же и себе.
Бармен осклабился:
— Будет исполнено, сэр!
Он вернулся с наполненными стаканами, и беседа возобновилась.
— Давненько не бывал я тут у вас. Пожалуй, больше года, — сказал я доверительно. — У меня был знакомый. Звали его Джо Фармер. Я слышал, что он умер…
— Так оно и есть, — кивнул бармен, — какой-то подонок сбил его на машине и скрылся. Его так и не разыскали. Да что там говорить, тутошние копы с трудом находят даже собственную фамилию в телефонном справочнике.
— Сами-то знавали Джо?
— Не довелось, сэр. Я здесь чуть больше года, а он погиб за пару недель до моего приезда. Но историю с ним я знаю хорошо.
Внезапно во мне пробудился интерес:
— А что случилось с барменом, у которого Джо так любил поддавать?
— С Джейком Хессоном? Он бросил работу у Майка: нашел себе занятие повеселее.
— Случайно не знаете где?
— В каком-то отеле. Запамятовал название.
— Может быть, в «Шэдоу-отеле»? — осенило меня.
— Точно, сэр, — подтвердил бармен.
Я взглянул на него с нежностью:
— Давай-ка допьем и повторим.
Мне стало ясно, что лед тронулся.
Глава 2
1
Я вернулся за Берни в клуб «Флориан». Выяснилось, что он уже четверть часа как ушел.
— Один? — с надеждой в голосе поинтересовался я.
Метрдотель отрицательно покачал головой.
— С ним была одна из наших танцовщиц, — в его голове прозвучало явное неодобрение.
