от себя падающее тело.
– Кольми!!! – сипло взвизгнула сгорбленная старушка, метнувшись к своему сыну, и меч совершил еще один смертоносный взмах.
– И старых истеричек тоже, – разбойник повернулся к остальным пассажирам, онемевшим от ужаса. – Что уставились? Или я недостаточно ясно выразился? Сдаем добро, быстро и без лишних разговоров!
Убитая мать Кольми, падая, рухнула прямо на Хелему, сбив девушку с ног. Бледное морщинистое лицо старушки оказалось совсем рядом, вперив невидящий взгляд в черное небо, а из ее рта некоторое время еще доносился звук «хр-р-р…», словно покойная решила просто вздремнуть и негромко захрапела.
Отвернувшись от распластавшихся в грязи женщин, бандит, выступавший тут, по-видимому, за главного, раздал указания своим подельникам и начал обходить согнанных в кучу пленников, забирая у них украшения и драгоценности. Хелему до глубины души потрясло то равнодушие, с которым он убивал людей. У них дома даже к забою свиньи относились с куда большим… почтением, что ли. Здесь же человеческая жизнь не стоила вообще ничего! Ни ее собственная, ни маленького Валика, который от толчка при падении проснулся и уже начал недовольно всхлипывать.
Девушку охватил ужас. Ведь если малыш расплачется в голос, то их захватчики вполне могут, не моргнув глазом, зарезать и его. Чтобы работать не мешал. Хелема, сев прямо в лужу, принялась укачивать ребенка, торопливо шепча ему что-то успокаивающее.
Однако Валик вовсе не спешил умолкать и с каждой секундой хныкал все громче. Тем временем главарь уже заканчивал сбор своей дани и очень скоро он неминуемо вспомнит и о них с малышом. Оказавшись на самом краю бездны отчаяния, девушка, не зная, что и делать, взмолилась всем известным ей богам, прося у них помощи и защиты. Самоотреченно, страстно и истово…
И в следующий миг она вдруг увидела, как из-под забрызганных грязью пеленок, из того самого места, куда ее мать затолкала амулет, вырвалось мерцающее голубое свечение. Испугавшись, Хелема что было сил прижала малыша к себе, чтобы скрыть этот свет и заглушить плач Валика. И в тот момент она даже не знала, что именно страшит ее больше – перспектива, что их всех убьют, или тот факт что легенды о Пастырях, воспринимавшиеся ею ранее как бредни слегка выжившей из ума матери, вдруг могут оказаться правдивы.
– Заткни свою малявку, она меня бесит! – подошедший бандит присел рядом на корточки, чтобы обшарить карманы убитого им Кольми.
Хелему вновь аж передернуло от того, насколько бесцеремонно он обращался с мертвым телом, словно это и не человек был вовсе, а так, ком грязи. Желая добраться до задних карманов брюк покойника, главарь грубо перекатил того на живот, в результате чего лицо мертвеца плюхнулось в грязную лужу, но абсолютно никого это обстоятельство не смутило.
– Что уставилась? – главарь повернулся к девушке. – Ты тоже карманы выворачивай, да поживей!
– Но… но… – Хелема заерзала, пытаясь отползти от направленного на нее меча, с острия которого свисала большая алая капля, – но у меня ничего нет! Все мои вещи остались в фургоне!
– Так я тебе и поверил! У такой милашки – и ни одного украшения?! А ну-ка…
Бородатый детина схватил Хелему за воротник и резко рванул, желая оголить ее шею. Ткань затрещала, в стороны полетели оторванные пуговицы, и ночной холод ледяной волной окатил обнажившуюся девичью грудь. Младенец пронзительно завизжал.
– Да ты и сама по себе – отличное украшение!.. – рассмеялся бандит, но вдруг осекся и нахмурился. – Что это у тебя такое?
Из под растрепавшихся пеленок Валика выскользнул тот самый амулет, и теперь он озарял своим ярким голубым мерцанием и перепуганное лицо девушки, и младенца, и сгрудившихся вокруг разбойников.
– Пастырский Амулет! – воскликнул одни из них.
– Не к добру это, босс, ой не к добру! – пробормотал другой, медленно пятясь во тьму.
– Плевать на суеверия! – рявкнул главарь, свирепо зыркнув на своих внезапно оробевших подручных. – Скоро уже от любого шороха шарахаться начнете!
– Эй, Верерг! – крикнул кто-то из задних рядов. – Смотри!
Следуя вскинутой вверх руке, все запрокинули головы к небу, где варево темных туч вдруг пронзил яркий свет, подсветивший их толкущиеся сизые комья. Над лесом прокатился глухой рокот.
– Всего лишь молния, что такого! – продолжал хорохориться бородач, но его отряд, почуяв неладное, начал торопливо растворяться в ночном тумане.
Оставшиеся с ним несколько самых верных бойцов встали спина к спине, выставив вперед мечи, натянув луки и приготовившись отражать неведомую угрозу.
– Ребят, вы что, всерьез полагаете, что это… Они?! Вы серьезно?!
Словно услышав его вопрос, небеса буквально разверзлись, обрушив вниз, на залитую дождем землю, сноп ослепительного света. Нарастающие гулкие раскаты слились в единый оглушительный рев, в котором неожиданно засквозили голоса медных труб. Грохочущая какофония обрела структуру и стройность, обернувшись могучими торжественными аккордами. Хелеме однажды довелось побывать в центральном соборе Цигбела, когда там давали органный концерт, но провинциальный инструмент, откровенно задыхавшийся и фальшививший на отдельных нотах, не шел ни в какое сравнение с тем шквалом мощного и чистого звука, что низвергся на землю сейчас!
Под его сокрушительным напором люди бросали оружие и падали на колени, зажимая ладонями уши. Но бьющая с небес музыка… да-да, музыка вцеплялась прямо в тело, сотрясая его новыми и новыми раскатами. Полные ужаса крики беженцев, яростная ругань Верерга, заходящийся плач Валика – все потонуло в бездонном океане звука.
Низкие облака словно вспорол пылающий скальпель, и в открывшуюся брешь ворвались языки лилового пламени, пульсирующие и танцующие в такт с общим ритмом. Словно некий незримый великан схватил церковный орган и, перевернув, наполнил его трубы пылающим огнем квинт и терций, после чего исполинской со всего размаху вонзил инструмент в землю раскаленной добела гребенкой.
Пламенеющие языки разошлись в стороны, сформировав два огненных крыла и заставив вспыхнуть росшие по краям дороги деревья, что добавило происходящему еще больше фантасмагоричности. На мгновение зависшая над дорогой огромная угольно-черная фигура выпустила когтистые лапы и опустилась на дорогу, в щепки размозжив упавшее поперек нее дерево, и заставив коротко содрогнуться саму землю. Изрыгающий пламя гигантский орган выдал финальный торжествующий аккорд и умолк. Остался лишь тревожный скрипичный фон, выразительно подчеркивающий напряженность момента.
В бездонно-черном чреве нависшей над обозом махины распахнулось окно яркого света, в сердцевине которого угадывалась человеческая фигура.
– Архангел!!! Архангел!!! – истошно завопил кто-то то ли из бандитов, то ли из беженцев, поскольку было невозможно разобрать, чего больше в
