этом крике – радости или ужаса.
– Да не стойте же вы как истуканы! – заорал главарь на своих подчиненных. – Стреляйте! Убейте эту тварь!
По всей видимости, он неспроста возглавлял эту шайку. Его дребезжащий крик, похоже, умел обращаться напрямую к мышцам и сухожилиям людей, минуя их парализованный страхом мозг.
Запели спущенные тетивы, и несколько стрел устремились к цели, но лишь для того, чтобы разлететься фонтанчиками искр буквально в метре от нее.
Окутанная светом фигура, казалось, их даже не заметила. Она шагнула вперед, и дорожная грязь зашипела под ее ногами. В стороны скользнул веер тонких зеленоватых лучей, ощупывающих пространство, и те сгрудившиеся вокруг Верерга бандиты, что держали в руках луки, вдруг обнаружили, что на их телах вспыхнула ярко-красная сетка.
– Вот дерьмо! – охнул кто-то, и в следующий миг сияющая фигура небрежно взмахнула рукой, словно отгоняя надоедливую мошку.
В одно мгновение окружающий воздух сгустился, словно кисель, и энергичным упругим толчком отшвырнул отмеченных красным разбойников далеко назад. Грянул торжествующий духовой аккорд, и из темноты послышались пронзительные, полные боли крики и бессвязные ругательства. Сгрудившиеся в сторонке беженцы, напротив, воспрянули духом и одобрительно загалдели.
Обстоятельное восстановление справедливости на этом, однако, не остановилось. Обшаривавшие окрестности тонкие лучи собрались в несколько тугих снопов, уходящих вглубь леса, после чего темная фигура вскинула правую руку. Ее кулак испустил пучок ослепительных ярко-желтых нитей, искрящимися щупальцами заскользивших вдоль указывавших им путь зеленоватых светящихся спиц. Спустя несколько секунд нити вздрогнули и натянулись, а затем, под энергичное фортепианное соло и нарастающую барабанную дробь, из лесной чащи орущими метеорами вылетели оплетенные ими бандиты, что пытались убежать при появлении Пастыря.
Один из незадачливых грабителей, оставляя за собой дымный шлейф, просвистел буквально у Хелемы над головой, и она успела только заметить, как тлеет и дымится его одежда, прожженная раскаленным жгутом, опутавшим тело несчастного.
Собрав свой улов в одну бессвязно вопящую гирлянду, огненная плеть с размаху швырнула всю компанию в придорожные кусты. Исполненные животного ужаса крики резко оборвались, оставив только шелест дождя и все тот же тревожный скрипичный мотив, испускаемый нависающей над дорогой черной крылатой махиной.
Судя по партитуре, концерт был еще далек от завершения. Недоставало яркого, жизнеутверждающего финала. И он не замедлил последовать.
Обнаружив, что он остался один на один с неведомым противником, главарь метнулся к Хелеме и резким рывком выхватил младенца у нее из рук. Острие окровавленного меча уткнулось ему в шею. Голубые блики от сияющего амулета заиграли на полированной стали. Девушка буквально оцепенела, не решаясь даже пошевелиться.
– И что ты теперь мне сделаешь, тварь?! – выкрикнул Верерг, медленно отступая назад.
Окруженная сиянием темная фигура слегка наклонила голову, как будто с любопытством рассматривая занятную букашку, что осмелилась ей противостоять. Крылатый монстр за ее спиной полыхнул тугими снопами света, взявшими бородача с младенцем в свое перекрестье. Казалось, что во всей вселенной остались только они, а весь остальной мир потонул в бездонной тьме. Никто не двигался, и только дождевые капли, влетая в яркие лучи прожекторов, вспыхивали искрящимися бриллиантами.
Правая рука Пастыря вновь испустила светящийся жгут, который, шипя и испуская струйки пара, заскользил по земле, направляясь к бандиту с его маленьким орущим заложником.
– Но-но! Не так быстро! – меч чуть глубже погрузился в наслоения одеял и пеленок, но в это мгновение внезапно грянул хор…
В детстве Хелема любила петь в сельском храме, ей нравилось, как самые разные – юные, старые, даже слегка фальшивящие голоса сплетаются в единый мелодичный узор, эхо которого звенело под сводами их небольшой церквушки. Но в сравнении с тем многоголосым шквалом, что низвергся на них в данный момент, их вокальные упражнения выглядели как спичка рядом с извержением вулкана. Единая, слитная лавина сотен и даже, возможно, тысяч голосов, просто парализовала девушку, не позволяя ей даже сделать вдох.
Но, что более важно, она ровно так же на какое-то время обездвижила и черноволосого мерзавца.
Ярко-желтая нить, испуская струйки дыма, обвилась вокруг его ноги, скользнула по куртке и впилась в сжимающую рукоять меча кисть. Мерзко зашипела и зашкворчала горящая плоть, и Верерг, вскрикнув, выронил оружие. В тот же миг сияющая удавка резким рывком швырнула его вбок и вверх.
– Да чтоб тебя!.. – только и успел чертыхнуться главарь, и пылающий хлыст, описав под аккомпанемент торжествующего оркестра изящную дугу над головами опешивших зрителей, метнул его куда-то в кроны окрестных сосен.
Выпавший из его рук истошно верещащий Валик закувыркался в воздухе, и Хелема, метнувшись вперед, подхватила малыша буквально у самой земли. Грянули финальные литавры.
– Тише, тише, радость моя! – торопливо зашептала она, энергично качая на руках растрепавшийся куль. – Все хорошо, все уже хорошо. Мама здесь, мама рядом…
Девушка умолкла, внезапно обнаружив, что черная как уголь фигура стоит прямо перед ней. Еще недавно заполонявшая все окружающее пространство музыка стихла, и слышалось лишь шипение грязи, булькающей и пузырящейся вокруг ног Пастыря. Хелеме понадобилось совершить над собой изрядное усилие, чтобы оторвать взгляд от черных чешуйчатых ботинок и поднять его выше, к укрытому зеркальным забралом лицу. Только сейчас она осознала, что возвышающийся перед ней Пастырь – женщина, о чем недвусмысленно свидетельствовали изгибы бедер и отблески света на высокой груди.
Прежний страх, страх смерти или страх за своего младенца странным образом отступил, освободив место для фатальной обреченности. Нет смысла бояться, когда это уже ни на что не влияет. То, чему суждено случиться, случится в любом случае, безотносительно вашего ужаса или восторга. Даже истошные крики заходящегося в плаче Валика воспринимались как-то отстраненно, словно оставшиеся в другой, прежней жизни.
Пастырь присела на корточки и протянула руку к мерцающему амулету, но ее черные чешуйчатые пальцы вдруг застыли, а потом неожиданно нерешительно и даже робко прикоснулись к щеке младенца. Вновь зазвучала словно льющаяся с неба мелодия, но на сей раз это была тихая и умиротворяющая колыбельная, от которой по всему телу девушки разлилось необычайное спокойствие и умиротворение. Валик еще пару раз всхлипнул и затих, погрузившись в глубокий сон.
Успокоив малыша, Пастырь коснулась амулета, погасив его свечение, и поднялась на ноги. Она слегка наклонила голову, словно прощаясь, после чего развернулась и зашагала к поджидавшей ее крылатой машине.
Сияющее чрево беззвучно поглотило одинокую черную фигуру, и огромные распростертые над лесом крылья снова полыхнули лиловым пламенем, оглашая окрестности победным органным гимном. Всего один могучий взмах – и огнекрылый архангел скрылся среди низких туч, на время даже позабывших
