поливать землю мелким промозглым дождем. Где-то далеко вверху прокатились глухие громовые раскаты, и все стихло, только деревья, догорающие по обеим сторонам дороги, напоминали, что все случившееся вовсе не было кошмарным сном или галлюцинацией.
Глава 3
В щель под оконной рамой просунулся изогнутый металлический пруток, который, пошарив немного вокруг, зацепился за щеколду и сдвинул ее. Окно коротко скрипнуло и распахнулось, впустив внутрь белесый язык утреннего тумана, за которым последовал небольшой звякающий и булькающий мешок, а в довершение всего в кузницу проскользнул невысокий худощавый мальчишка.
Он торопливо прикрыл за собой окно и осмотрелся. В рассветных сумерках даже хорошо знакомое помещение выглядело немного чуждо и незнакомо, особенно с учетом того, что сейчас самые густые тени скопились в глубине горна, обычно пышущего огнем и жаром, а привычную духоту сменила легкая прохлада. Но мальчишка прекрасно знал, где находится то, что ему нужно, поэтому не стал зажигать лампу и просто подождал, пока глаза привыкнут к полумраку.
Подхватив с пола свой мешок, он отнес его к горну и положил на стол рядом. На полке, на своем привычном месте нашлось огниво, и уже скоро в очаге затрещал огонь. Пока разгорались угли, юный диверсант отошел к двери, где стояли сумки, подготовленные для сегодняшней городской ярмарки. Раскрыв одну из них, он извлек на свет объемистый сверток, в котором обнаружились упакованные в промасленную бумагу новенькие ножи. Парень принялся поочередно разворачивать их, придирчиво рассматривая на свету полированные лезвия, выискивая что-то, ведомое ему одному. Найдя искомое, он удовлетворенно кивнул и вернулся к уже успевшему разгореться горну.
В прогревшемся воздухе вновь заиграли привычные запахи раскаленного металла и угольной гари. Потрескивающее пламя выхватывало из полумрака тускло поблескивающие кузнечные инструменты, что были развешаны по стенам и громоздились на полках – клещи, оправки, пробойники, целый ряд молотов разного калибра, рукояти которых были отполированы до блеска мозолистыми ладонями тех, кто с ними работал. Отблески огня освещали и сосредоточенное совсем юное скуластое лицо, обрамленное непокорными светло-русыми вихрами. Казалось странным, что такой малец забыл в кузнице, где обычно правят бал широкоплечие зрелые мужчины, но, судя по тому, как уверенно он себя чувствовал и как ловко управлялся с горном, парень прекрасно знал свое дело и чувствовал себя здесь как дома.
Мальчишка достал из своего мешка небольшую помятую кастрюльку и наполнил ее жидкостью из принесенной в нем же бутыли. По помещению тут же распространился характерный кисловатый запах. Взяв нож, он опустил его в кастрюлю так, чтобы лезвие было полностью погружено в заполнявшую ее жидкость, а рукоять оставалась сверху.
Сверху над огнем парень установил чугунную решетку, на которую осторожно поставил закопченную посудину, после чего сел на табурет и стал ждать.
Он нисколько не сомневался, что кузнец ни за что не одобрил бы его эксперименты, а то еще и звонкий подзатыльник бы отвесил, а потому действовать приходилось на свой страх и риск. Но не попытаться он просто не мог! Что-то внутри него буквально вопило и требовало непременно опробовать очередную внезапную идею, посетившую его неугомонную вихрастую голову.
Неизвестно, откуда именно эти идеи возникали, и что именно служило для них источником вдохновения, но почти все они приводили в итоге к интересным и небесполезным результатам. Взять хотя бы его предложение комбинировать мягкое, рыхлое железо, поставляемое в виде губчатых брусков добытчиками из Фросово, с теми твердыми и упругими, но до обидного хрупкими прутками и обломками, которые изредка удавалось найти в осыпях вокруг Огненного озера.
Торп тогда довольно долго ругался и плевался, бросаясь в парня образцами, что мальчишка ему предлагал взять в работу. Пришлось точно так же на рассвете пробираться в кузницу, чтобы самостоятельно проковать связку из разнородных кусков металла. К тому моменту, когда кузнец появился на рабочем месте, заготовка для лезвия уже была готова, и несколько убедительных демонстраций все же заставили его согласиться, что предложение подмастерья не лишено определенного смысла.
Удачно сочетая твердость и пластичность, изготовленный им клинок демонстрировал очень хорошие результаты, после чего Торпу пришлось сменить гнев на милость, и уже более внимательно выслушать сбивчивые и невнятные объяснения заикающегося пацана.
В итоге на продажу они подготовили несколько ножей, изготовленных по новой технологии, и Торп рассчитывал выручить за них неплохие деньги. Однако нечто еще по-прежнему не давало мальчугану покоя. Его не покидало ощущение, что готовые и уже упакованные лезвия словно взывают к нему, умоляя не бросать начатое на полпути и позволить им до конца раскрыть свою внутреннюю красоту. Они и без того были чертовки хороши, но требовался еще один, финальный штрих, который сделал бы их совершенными.
Противостоять этому зову оказалось решительно невозможно, а потому рано утром вихрастый диверсант прокрался на кухню, откуда уволок кастрюлю и вожделенную бутыль, после чего отправился в кузницу, чтобы угомонить свой непрестанно зудящий внутренний зов.
Торп, как правило, просыпался довольно поздно и вовсе не спешил поскорее приступить к работе. Когда твой труд связан с регулярным битьем молотом по раскаленной заготовке, хочешь не хочешь, а приходится согласовывать свой рабочий график с привычками соседей. А то и на вилы поднять могут.
Мало кому понравится, когда его будит звонкий лязг молота по наковальне, а потому кузница Торпа более-менее раскочегаривалась только после обеда.
Так что сейчас, утром, ничто не мешало спокойно заниматься экспериментами, не опасаясь гнева хозяина мастерской.
– Вставай, мудрец задрыхший! – потягивающийся и зевающий спросонья Торп нарочито резко открыл дверь в каморку пасынка, чтобы она погромче треснулась о стену. – Ярмарка ждет! Подъе-е-ем!
Ответа не последовало, и он для надежности еще пару раз пнул ножку кровати, дабы разбудить своего нерадивого подмастерье.
– Солнце уже высоко, а… до… до города ехать далеко! – на ходу сообразил он подходящую рифму. – Вставай!.. Эй…
Только сейчас слегка замутненные поутру глаза кузнеца разглядели, что кровать пуста, и он общается со скомканным одеялом и давно остывшей подушкой.
– Так-так-так, – нехорошее предчувствие заставило Торпа прильнуть к окну, в которое была видна поднимающаяся над трубой кузницы струйка дыма, – опять за старое?! Ну я тебе сейчас устрою!
Он торопливо сбежал вниз по лестнице, громко топая тяжелыми ботинками, и влетел на кухню, чтобы схватить ключи.
– Что случилось? – обеспокоенно спросила Хелема, колдовавшая у плиты.
– Валька опять какой-то самодеятельностью занялся! Того и гляди кузницу спалит ко всем чертям!
Накинув
