— Путешествия расширяют запас слов, — заметил Никос. — Как и туризм.
Челси удивленно приподняла брови.
— Вы связаны с индустрией туризма?
Вся Греция связана с туризмом, — последовал суховатый ответ. — Наша экономика в значительной степени зависит от него.
— Никогда бы не подумала, что вы лично встречали много туристов! Ведь Скалос частное владение.
— Моя жизнь не ограничивается Скалосом, — ответил Никос.
— Димитрис уже знает, что ты устраиваешь праздник по случаю дня его рождения? — спросил Дион. — Или готовишь ему сюрприз?
— Пусть он лучше удивится, чем разочаруется, если что-нибудь пойдет не так, — отозвался Никос. — Вы любите детей? — обратился он к Челси.
— Целиком я бы вашего сына не съела, — сострила та, вызвав смех на заднем сиденье. Никос хранил ледяное молчание. — Простите за неудачную шутку, — извинилась она, не осмеливаясь посмотреть в его сторону, и осторожно добавила: — Некоторых люблю.
— Димитрис тебе понравится, — заверил Дион. — Он отличный парень.
— Приходите к нам, если хотите, — пригласил Никос.
Челси, конечно же, не хотелось упускать возможность увидеть дом Пандроссоса, однако из приличия она сделала попытку отказаться:
— Очень любезно с вашей стороны, но я боюсь помешать семейному празднику.
Никос направил машину в двойные железные ворота. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Димитрис единственный ребенок в семье, так что приходится искать ему товарищей вне дома. С материка тоже приедут гости, вы никому не помешаете.
— В таком случае с удовольствием принимаю ваше предложение. Спасибо, к… то есть Никос.
Его кивок показался ей слегка надменным.
— Ни о чем не беспокойтесь.
Дом, к которому они подъехали, оказался более современным, чем ожидала Челси, и его вид вызвал у нее сплошное разочарование.
Никос подвез их ко входу, представлявшему собой каменную арку, но зайти отказался.
— Вечером я приглашен к вам на обед, — обронил он, — так что увидимся позже. Kali andamosi.
«Пока» по-гречески, сообразила Челси, впервые слышавшая это выражение. Глядя вслед его машине, она чувствовала себя так, словно из нее выкачали весь воздух. Ее угнетало сознание, что начало кампании вышло не совсем удачным. Ничего, подбодрила себя девушка, посмотрим, что будет дальше.
— Пойдем, познакомлю тебя с мамой, — предложил Дион. — Отца сейчас нет, он уехал по делам, но к завтрашним торжествам может вернуться.
Внутреннее убранство дома лишь усилило разочарование Челси. Богато обставленный — везде мрамор и позолота, — он напоминал скорее торговый зал магазина, чем жилое помещение. Хотя почему все здесь должно соответствовать моим ожиданиям? — спросила она себя, следуя за Дионом на широкую террасу, с которой открывался вид на море.
Женщина, полулежащая на одном из длинных мягких шезлонгов, стоявших под широким зонтиком, подняла глаза при появлении сына. Ее радостная улыбка превратилась в вежливую гримаску, когда она увидела рядом с ним Челси. Потом мать Диона заговорила по-гречески — слишком быстро, чтобы девушка могла что-нибудь разобрать. Однако он ни в малейшей степени не казался обескураженным, и Челси заключила, что может рассчитывать на благосклонный прием.
— Это Челси Ловатт из Англии, — представил Дион гостью. — Я пригласил ее к нам на несколько дней, прежде чем она продолжит свое путешествие.
— Khero poli, kiria 1[2] Пандроссос, — произнесла Челси. — Надеюсь, я вам не помешаю.
— Друзья моего сына всегда желанные гости в нашем доме, — ответила женщина на безукоризненном английском, но чувствовалось, что она владеет языком не так свободно, как Дион. — Проходите, садитесь. Вы в отпуске?
— Да. — Челси присела на ближайшее кресло. — Хочу посетить как можно больше греческих островов, прежде чем вернусь домой. — Она улыбнулась. — Ваш не входил в мой маршрут, но я благодарна за возможность добавить его к моему списку.
— Иностранцы очень редко посещают Скалос, — любезным тоном подтвердила хозяйка. — Дион, попроси принести нам напитки.
— Сейчас, — кивнул тот. — Чего ты хочешь, Челси?
— Холодного лимонада, если можно.
Госпожа Пандроссос, чрезвычайно элегантная, с темными волосами, зачесанными наверх и уложенными в сложную прическу, откинулась на спинку шезлонга, когда ее сын прошел в дом. Дион мой ровесник, думала Челси, значит, его матери точно за сорок, хотя выглядит она лет на тридцать пять.
— Понятно, почему Дион такой привлекательный, — пробормотала она. — Теперь я вижу, в кого он. — Челси, только когда увидела благодарную улыбку хозяйки, сообразила, что говорит вслух.
— У нас с сыном много общего. — Мать Диона помолчала, рассматривая загорелое, с правильными чертами лицо гостьи, каскад ее выгоревших на солнце белокурых волос. — Вы сама очень красивая. Так и должно быть: Дион проявил к вам интерес, ему нравятся блондинки.
Предупреждение, что она не первая и не последняя, отметила Челси. Вообще-то напрасно, ведь у нее нет никаких планов в отношении молодого человека, о котором шла речь. Однако его матери незачем об этом знать.
— Я думала постричься покороче и посмотреть, буду ли я производить то же впечатление, — сказала она с притворной серьезностью.
Госпожа Пандроссос насторожилась, но тут же расслабилась, заметив лукавый огонек в синих глазах девушки.
— Это был бы опасный эксперимент. Мужчин не привлекают коротко стриженные женщины, даже если они и обладают другими достоинствами. Дион именно такой.
— Я уже догадалась, — заверила ее Челси и, поддавшись внезапному порыву, добавила: — Мы с ним просто добрые друзья, и ничего больше. Когда я уеду, ничье сердце не будет болеть.
— Говори за себя, — послышался голос предмета их разговора, подошедшего в эту самую минуту. — Мое сердце уже разбито.
Челси рассмеялась.
— Скоро заживет.
— Англичанки совершенно неромантичны, — пожаловался Дион, растянувшись на шезлонге. — Полежу тут и помечтаю о том, что могло бы быть между нами.
Госпожу Пандроссос эта словесная перепалка, похоже, немного смутила. Она не привыкла к отношениям, которые сложились у нас с Дионом, решила Челси. Поцелуи, которыми они обменялись, стали единственным проявлением интимности, да и тем недоставало страсти.
Напитки принес молодой человек в темных брюках и белой рубашке — обязательная одежда слуг в этой стране. Дион запросто мог бы принести их сам, возмутилась про себя Челси, но вряд ли подобная мысль пришла ему в голову. Родившись в богатой семье, он принимал наличие слуг в доме как должное.
— Мне не сообщили, что вы звонили с пляжа насчет машины, а то я ожидала бы вас, — заметила госпожа Пандроссос, когда каждый взял бокал.
