административного здания старого завода. Место было выбрано хорошее, три стены защищали от ветра, а половина второго этажа спасала от палящего солнца. При подходе к лагерю Последний услышал вой и лай стаи волков. Не меньше двадцати особей. Катя начала дрожать от страха, а Саша спрыгнул с хвоста Последнего и подготовился к бою. Последний посмотрел на него с усмешкой. «Да-а, у парня всё же есть потенциал бойца, — подумал он. — если понатаскать его немного, может стать неплохим защитником караванов или даже городским стражем». Но сейчас толку от него было не больше, чем от собачьего корма. Последний быстро осмотрелся и прикинул план действий. Он закинул родителей и ребят на второй этаж, а сам остался на первом этаже встречать стаю.
— Я могу помочь, — сказал нерешительно Саша.
— Выполняй данное отцу обещание. Если эти твари пройдут мимо меня, между сестрой и стаей встанешь ты. У тебя ещё будет время для геройства.
Не прошло и минуты, как из-за поворота вылетела стая. Саша никогда раньше не видел их настолько близко. Они были похожи на собак, только крупнее. В холке они были ростом под метр, а мышцы бугрились под полупрозрачной кожей. Одна такая тварь способна была разорвать на части тяжело бронированного пехотинца. Сейчас же перед ними их стояло двадцать штук. Их движения были абсолютно синхронные, словно вся стая была одним организмом. Ни одного лишнего движения, ни рыка, ни поворота головы. Стая разделилась поровну, взяв Последнего в кольцо. Немного подождав, стая сделала первый ход. Две твари напали спереди, и через секунду ещё одна напала со спины. В следующее мгновение Саша понял, что все рассказы о боевых навыках Последнего были по меньшей мере преуменьшением. Первых двух тварей он схватил за горло и одним движением сломал их шеи, словно спички. Той, что напала сзади, повезло ещё меньше. Он перехватил псину хвостом поперёк тела, и начал орудовать ей словно молотом, круша её сородичей без остановки. Каждый удар кулака или хвоста находил свою цель. Симфония из хруста костей и собачьего визга продолжалась всего пару минут, а в центре, словно дирижёр, стоял Последний. Саша смотрел на бойню, которая развернулась снизу со смесью ужаса и восхищения. Эта стая могла сожрать тяжело вооруженный караван без проблем, а Последний забил их всех до единого. Пока Саша наблюдал за расправой Последнего, к нему подошла Катя и, дёрнув брата за рукав, приложила палец к губам и указала на дверной проём. Саша кивнул, и, встав у дверного проёма, поднял своё импровизированное копьё. Через секунду морда одного из волков осторожно сунулась в дверь. Подождав пару мгновений, Саша одним ударом вонзил копьё в голову волка, пробив её на сквозь. Выдернув копьё, Саша с Катей переглянулись и устало улыбнулись.
— Эй, мелкота, спускайтесь. Поможете мне убрать весь этот бардак, и похоже сегодня на ужин у нас будет свежее мясо.
Спустив ребят и их родителей со второго этажа, он начал готовить ужин. Использовав составные клинки, высек сноп искр и разжег костёр. Последний не без удовольствия смотрел на то, как ребята уплетали куски хорошо прожаренного мяса.
— Спокойнее, ребята, не торопитесь. Подавитесь ещё.
Проглотив кусок мяса, Саша начал разговор.
— Как вас зовут? Вы так и не представились.
— Моё имя Последний.
— Странное имя.
— Мне вполне подходит. Скажи, Саша, ты заметил что-то странное или необычное в поведении стаи? Или что-то ещё?
Подумав немного, Саша ответил:
— Они двигались синхронно, без приказов или чего бы ещё, словно единый организм. Такого просто не бывает. Всегда есть особь, которая выбивается из строя, чуть медленнее движется или быстрее атакует. Эти же всё делали синхронно. Как такое возможно?
— Молодец, что заметил. Это не просто собаки, которые сбились в стаю, это специальная порода, которая была выведена ещё до Последней войны. В отличие от простых собак, биотехники добавили в них пси — ген. Это позволило развить их умственные способности гораздо выше, чем у других собак. Их объединяли в пару с людьми с крепкой и сильной волей, так как если при процедуре объединения воля человека оказывалась слабой, человек погибал. Но если человек подчинял себе пса, их тандем был крайне эффективным. В отличие от других команд кинологов, эти могли общаться между собой с помощью силы мысли. Но после войны, когда всё рухнуло, они стали эволюционировать и развили коллективный разум. Чем больше стая, тем они умнее и опаснее. И, честно говоря, за сотню лет путешествия по этим мёртвым землям, эта стая самая крупная. - Последний слегка нахмурился. - Что-то я разболтался.
— Погоди, откуда ты это знаешь? Ты хочешь сказать, что ты видел мир до войны?
— Да.
— Сколько же тебе лет?
— Около ста семидесяти.
— Но как?
— Всё просто. Я не могу умереть. Теперь мой черёд задавать вопросы. Катя, почему ты меня не боишься? Ты первое живое существо за всё время, от которого я не чувствую страха в мою сторону.
Катя аж подпрыгнула от неожиданности:
— Нууу … Ты добрый, поэтому я знаю, что ты нам не навредишь.
— Ты заблуждаешься. — Со смехом ответил Последний. — Я вовсе не добрый.
— Ну, в любом случае, — она улыбнулась, — тебе я почему — то доверяю.
У стены зашевелилась женщина, и Катя пошла проверять её.
— Знаешь, — сказал Саша, — раз Катя тебе доверяет, то и я буду. Она никогда не ошибается в людях.
Последний взглянул на небо, чтобы полюбоваться звёздами и луной перед сном. Но всё небо было затянуто тучами, но на дождь рассчитывать не приходится. Свернувшись кольцом Последний уже начал дремать, когда прозвучал раскат грома. «Опять сухая гроза,» — подумал Последний. Неожиданно к Последнему прижалась Катя.
— Извините, можно я рядом побуду? Я боюсь грозы.
Прозвучал ещё один раскат грома, и Катя ещё сильнее прижалась к Последнему, Он почувствовал, что Катя плачет. Это всё напомнило ему событие из далёкого прошлого, времён, когда он сам ещё был курсантом академии.
— Конечно, Котёнок, оставайся сколько захочешь. Последний начал гладить её по голове своей когтистой лапой, со всей нежностью, на которую был способен. Он начал насвистывать тихую мелодию, и она постепенно успокоилась. Он продолжал её гладить, приговаривая,
— Спи спокойно, Котёнок, спи спокойно. Это всего лишь гром. Это лишь гром…
Когда Катя, наконец, уснула, Последний вновь посмотрел на ночное небо. Там всё также висели
