лорд Эль-Меллой прибыл в Японию для участия в войне и заселился в самый престижный в том городишке отель, в книгу регистрации его внесли шестого марта 1994 года.
***
Кайнетт едва мог усидеть на месте от нетерпения, дожидаясь появления кого-нибудь из прислуги семьи Арчибальд. Восторг, охвативший его после осознания разницы во времени, трудно было себе представить. Ведь это давало возможность предотвратить недавний кошмар — предупредить самого себя о том, что случится через два года, отговорить или хотя бы заставить принять меры предосторожности. Даже не думать о том, чтобы брать на эту бойню Солу, заранее вызвать на дуэль (повод всегда найдётся) и разрубить на куски того выскочку Вельвета, чтобы неповадно было красть у своего преподавателя, подготовиться не только к честной дуэли, но и к противодействию немагическим автоматам и бомбам… Он уже успел составить в уме длинный список всего, что нужно рассказать самому себе, и даже не придал значения тому, что за прошедшее до темноты время за ним так и никого и не прислали. Из-за странно сработавшего маяка и хроноискажений сигнализирующий контур ритуала мог не сработать — сейчас Кайнетт был не в том состоянии, чтобы ощутить его действие изнутри здания.
Однако были и другие способы сообщить о себе. Оставалось лишь выбраться ночью из лазарета, прокрасться (унизительно, а что поделаешь) к древнему телефону в коридоре, набрать номер собственного поместья. Арчибальд никогда не был любителем современной техники и разбирался в ней слабо, но если то или иное устройство облегчает жизнь и повышает комфорт, то почему бы им не пользоваться? Так что телефон у него дома был, вот только ответил ему почему-то сонный работник пиццерии, поинтересовавшийся какого дьявола дорогой клиент, чтоб ему пусто было, хочет заказать в два часа ночи? Не находись он сейчас в теле слабого недоедающего ребёнка, вероятно, Арчибальд раздавил бы телефонную трубку в кулаке. Решив, что либо он неверно вспомнил цифры, либо кто-то из слуг обзавёлся идиотским чувством юмора, Кайнетт перебрал ещё с дюжину номеров: несколько магов, так же не чурающихся прогресса и современных средств связи, полдесятка открытых номеров Часовой башни, служащих для взаимодействия с властями обычного мира и церковью, пара номеров самих церковников, домашний телефон отца его будущей невесты профессора Нуада-Ре… Всё оказалось впустую. Какие-то номера не обслуживались вообще, по другим отвечали совершенно посторонние люди, один раз отозвалась некая «приёмная аврората», где вежливо попросили изложить своё дело.
Уже чувствуя, как земля уходит из-под ног, бывший лорд Эль-Меллой выбежал во двор приюта, как был, практически без одежды. Как он открыл запертую дверь, потом вспомнить так и не смог, в памяти осталось только ощущение отдачи от слабого магического импульса. Найти нужное место оказалось нетрудно — когда-то он несколько раз обошёл эту разваливающуюся халупу, подбирая оптимальную точку для закладки маяка. Упав на колени, Кайнетт принялся прямо руками разгребать ледяную грязь, кое-где перемешанную с тающим снегом. Напрягая все свои магические силы, сейчас совершенно ничтожные, он пытался отыскать следы ритуала и почувствовать энергетическую структуру, расположенную на глубине метра под землёй.
Всё было тщетно — он едва-едва ощущал естественный фон магии и чуть «громче» ближайшую лей-линию города в нескольких километрах отсюда, но маяка, который должен «звенеть» от влитой в него несколько лет назад силы, не было. Не осталось ни чар, отпугивающих животных и отводящих внимание излишне любопытных людей, ни сигнального контура, ни центральной структуры заклинания, которую на таком расстоянии мог бы почувствовать даже обычный человек, хотя бы в виде непонятного подсознательного беспокойства.
Вывод мог быть только один — это другой мир. Мир, где он никогда не проводил ритуал в этих трущобах. Где вообще не существует Кайнетта Арчибальда, девятого главы респектабельной семьи магов, известного лектора и исследователя. Мир, где не существует Солы Нуада-Ре, его невесты и дочери главы третьего факультета Часовой башни. Да и самой Часовой башни и Ассоциации магов в известном ему виде тоже не существует. А значит, всё зря, ничего ему не вернуть и не исправить.
Глава 2
Так его утром сторож и нашел — сидевшего в яме, грязного с ног до головы, окоченевшего и с содранными до крови руками. Прибежали другие взрослые, что-то кричали, кажется, несколько раз даже ударили его, но Кайнетту всё было безразлично, он просто впал в ступор. Война, где он потерял всё, чем дорожил, включая единственного любимого человека; собственная гибель от рук предателя и ничтожества; перенос души в обитателя подобного клоповника; надежда на спасение и полное отчаяние, сменившее её — всё это было слишком даже для очень целеустремлённого человека с крепкой волей. На самом деле Кайнетт сломался ещё там, в прошлой жизни, в руинах фабрики, когда ради спасения Солы отказался от борьбы и шанса когда-нибудь вернуть себе магию и встать из инвалидного кресла, когда впервые в жизни признал своё поражение, к тому же не перед достойным противником, а перед убийцей и трусливым мерзавцем. Всё произошедшее здесь просто его добило.
Маг пролежал двое суток, глядя в одну точку. Приходили какие-то люди, его били по щекам, подносили нашатырь, пытались влить какие-то лекарства — всё это не дало результатов. Ему было безразлично. Ничего не имело значения. Пусть суетятся, ну и что с того? Возможно, он мог бы остаться в таком состоянии на годы, а там или сумасшедший дом, или что похуже — в приюте возиться с ним и обеспечивать уход бы точно не стали. Удивительно ещё, что для осмотра столь проблемного пациента они вызвали постороннего врача. Вряд ли тот был большим специалистом по кататониям и психическим расстройствам, скорее обычный дежурный невролог из ближайшей бесплатной больницы, судя по бедноватой одежде. Доктор посветил фонариком в глаза, задал несколько ничего не значащих вопросов, желая увидеть хоть какую-то реакцию… а потом Кайнетт вдруг вежливо спросил, не носит ли уважаемый джентльмен фамилию Арчибальд? Врач, после назвавшийся Кевином Уотсоном, удивительно походил на Моргана Арчибальда, отца Кайнетта и восьмого главу их семьи. Конечно, в девяносто втором ему уже под семьдесят, доктору же в лучшем случае пятьдесят, но он мог оказаться каким-нибудь дальним родственником. Однако фамилия «Арчибальд» явно никакого отклика у медика не вызвала.
Тем не менее, в едва не остановившемся мозгу Кайнетта уже вновь начали крутиться мысли, всё быстрее и быстрее. «Пускай это и другая реальность, но немагический мир выглядит таким же, как и наш. Вокруг говорят по-английски, а значит, Британию не завоевали в прошлом ни французы, ни немцы, ни русские. В 19 веке точно так
