был лучшим и единственным другом Малисы.
Злобсты вообще друзей не заводили. Это было запрещено. Родители Малисы категорически не хотели, чтобы она зналась с кем-нибудь из этих безмозглых Вершков. Или чтобы эти вечно лыбящиеся, дружелюбные, тьфу, чудики мешали ей пакостничать. Но Малиса попросту не могла не подружиться с Сетом: они оба оказались чудиками с самого первого дня в школе.
– Приветик, Малиса! – окликнул её Сет. – Как делишки?
Он как раз упражнялся в езде на одном только заднем колесе, и у него это здорово получалось. Нажимая на педали, он носился по скверу кругами, то и дело вскидывая переднее колесо вверх.
Малиса в ответ только хитро ухмыльнулась. Прищурившись, она тщательно прицелилась палкой, которой грохотала по ограде, в переднее колесо Сета и с силой метнула её. Палка застряла между спицами. Сета вместе с велосипедом подбросило в воздух и швырнуло прямо на гору сухой листвы, в которую оба с громким шуршанием и провалились.
Тщательно собранная и уложенная куча взорвалась как вулкан, испускающий потоки лавы и засыпавший хлопьями рыжего пепла весь сквер. Ма и Па пришли бы в восторг, увидев, что все газоны снова оказались покрыты палой листвой. «Уж если всё равно приходится делать пакости, то лучше делать их весело!» – подумала Малиса.
Ни Сета, ни его велосипеда в этом извержении совсем не было видно.
– Он что, так тебе не нравится? – поинтересовался чей-то голос.
Это был Уязвитель Злобст, сокращённо Язва, – дядюшка Малисы. Он стоял неподалёку, небрежно прислонившись к стволу дуба.
– Он мой лучший друг, – ответила Малиса.
– Вообще-то с лучшими друзьями так не поступают, – заметил дядюшка Язва.
Малиса, прищурившись, посмотрела на него:
– Подожди – и увидишь.
Разорённая куча зашевелилась, и из самой её середины выбрался сияющий и ухмыляющийся Сет. Он кое-как стряхнул с себя прилипшие листья, а потом извлёк из кучи свой велосипед.
– Спасибо, Малиса! – радостно сказал он. – Вот это было круто! Давай ещё разок, а?
– Может, попозже, – отозвалась Малиса и уголком рта улыбнулась дядюшке Язве, который успел сделаться невидимым: неясные, расплывающиеся контуры его фигуры слились с морщинистой дубовой корой.
Все Злобсты рождались на свет, наделённые каким-нибудь магическим даром. У дядюшки Язвы это был дар исчезать. Кроме того, живя годами среди привидений, он впитал в себя изрядную долю подмирской магии, усовершенствовав свои врождённые способности.
Магия передаётся от одного к другому с такой же лёгкостью, как чей-то зевок заставляет зевать всех окружающих или как чьё-то дурное настроение заражает всех остальных; она просто пристаёт к тебе, как прилипшая к подошве жвачка. Сет проследил за взглядом Малисы до того места, где стоял дядюшка Язва, но, само собой, кроме старого дерева, ничего не увидел и только пожал плечами.
– Ладненько, – согласился Сет. – Мне тут ещё надо закончить объезд с газетами. Да, кстати, я вспомнил… – Он вытащил из своей сумки старую газету, на которой значилась дата «1982 год». – Это для Дедули, – сказал он. – Он вроде говорил, что хотел бы почитать какие-нибудь старые новости. Нашёл её в архивах библиотеки. Кстати, причёски тогда носили что надо!
У самого Сета спутанные соломенно-золотистые волосы торчали во все стороны – даже до того, как он приземлился в кучу листьев. Его причёска постоянно выглядела так, словно какая-то весьма небрежная птица решила соорудить у него на голове гнездо, но не достроила его и бросила.
Малиса закатила глаза, принимая газету. Иногда ей казалось, что Сет ещё больший чудик, чем она сама.
– Спасибо, Сет, – сказала она. – Конечно, он обрадуется. Всё старьё, что было у нас на чердаке, он прочёл уже по два раза.
Большинство людей пришли бы в ужас, узнав, что вместо нормального дедушки у Малисы привидение. Сета же это привело в восторг. Его вообще было трудно чем-то напугать. Когда Малиса впервые призналась ему, что живёт в доме с привидениями и владеет кое-какой магией, она опасалась, что Сет не захочет больше с ней дружить. Но он только пожал плечами и сказал: «Круто!». А потом угостил фруктовой ириской. На взгляд Сета, всё обычное вообще не представляет никакого интереса.
– А про кладбище ты слышала? – спросил он.
– Какое ещё кладбище? – удивилась Малиса.
Сету было приятно, что у него есть новости, о которых Малиса ещё не знает. Его круглая веснушчатая физиономия расплылась в улыбке, и он тут же выложил:
– За городом нашли древнее кладбище! Представляешь? Взялись копать котлован под фундамент нового торгового центра – и наткнулись на могилы! Я как раз проезжал мимо, ну и остановился посмотреть. И услышал, как кто-то из археологов сказал, что это ещё римские захоронения. А знаешь, что это означает?
– Что? – спросила Малиса.
– Скелеты! – ликующе провозгласил Сет.
– Очевидно, – согласилась Малиса.
– А ты уже когда-нибудь видела настоящий скелет? – поинтересовался Сет.
– Разок-другой, – сказала Малиса.
В доме Злобстов скелеты были едва ли не в каждом шкафу.
– А мне можешь показать? – попросил Сет.
– Конечно, – кивнула Малиса.
– Круто, – обрадовался Сет. – Ну ладно, я поехал. Мне ещё надо помочь папе готовить обед, когда я развезу все газеты.
– А завтра ты всё ещё собираешься позаниматься с мотыльками после уроков? – спросила Малиса.
– Ясное дело, собираюсь! – сказал Сет. – Он вскочил на ярко-красный велик – свою главную любовь и гордость – и закрутил педалями, стремительно удаляясь. – Перехвачу тебя попозже, Малиса! – крикнул он на прощанье.
– Я тебя первая перехвачу! – крикнула Малиса ему вслед.
3
Необычный Злобст
Заливистый хохот Сета стих вдали. Дядюшка Язва отлепился от дубового ствола, сделавшись видимым. Это был высокий мужчина, но до того тощий, что его голова казалась несоразмерно большой; в общем и целом он походил на принарядившуюся деревянную ложку. В отличие от большинства Злобстов, дядюшка Язва отличался опрятностью и тщательно заботился о своей внешности. Он всегда был в идеально отутюженном костюме-тройке, обильно смазанные гелем волосы укладывал в высокий, сантиметров тридцать надо лбом, кок, и пахло от него лавандовым мылом.
– Обычно у Злобстов не бывает друзей, – сказал дядюшка Язва, стряхивая со своего пиджака приставшие ворсинки мха. Он приходился Па младшим братом, но особого семейного сходства между ними никто бы не заметил.
– Но я-то не из обычных Злобстов, – возразила Малиса.
Дядюшка Язва усмехнулся. Он и сам не слишком любил пакостничать. Уязвитель Злобст был лучшим в Подмирье частным сыщиком. Он разгадывал тайны и выводил на чистую воду преступников – чем, разумеется, навлекал на себя страшное недовольство прочих Злобстов.
– Ты что, учишь его шептаться с
