за ней хотя бы первое время. И мое сердце, вспоминая ее, каждый раз сжималось и грозилось остановиться от после потери крови…
Глава 3
ЯНА
Эта встреча выбила меня из колеи. Стою, глупо улыбаясь и хлопая ресницами, пытаясь быть вежливой, а не схватить дочь за руку и не утащить подальше.
Мысли не могут собраться в кучу, но нить разговора я все же улавливаю.
Словно в замедленной съемке наблюдаю, как Рома не торопясь присаживается на корточки, порхая внимательным, изучающим, слишком подозрительным взглядом по лицу Карины.
Да мало ли что он там думает! Сидит и рассматривает ее, как какую-то диковинку. И самое удивительное, Карина спокойно отвечает тем же. Не прячется за меня.
Беркут начинает спокойный разговор. А Карина, как ни странно, его не боится, не стесняется. Хотя она не жалует посторонних. С Леной, к примеру, она до сих пор неохотно общается. Ничего не могу поделать со своеобразной избирательностью.
Рома не церемонится, задавая интересующие его вопросы. А со стороны это выглядит так, будто он всего-навсего уделяет ребёнку толику внимания.
После фразы «четыре года» взгляд его потемнел.
А на словах «папа погиб давно» Рома резко вскинулся и опалил меня неприязнью.
Подбородок выдвинут вперёд, в глазах отголосок неясного чувства, похожего на ярость.
Молча сверлит во мне дыру недовольным взором. Он смотрит так подозрительно, что мне хочется отвернуться. Но я стойко выдержу его пронизывающие взгляды.
У каждого из нас теперь своя жизнь! Я ведь не обязана объясняться! Ну правда же? Не обязана! И, кроме того, он ведь сам отправил Хакера вывезти меня из города! Он же, получается, сам от меня избавился! Не искал! А я… я ведь считала его мертвым… Открывать тайну сейчас? Пять лет прошло. Я не знаю. Не вижу смысла. Мы теперь посторонние люди. Абсолютно чужие. Да и рядом с ним всегда было небезопасно. А у меня дочь…
Но оттого, как моя малышка легко пошла с ним на сближение, сердце царапает. К Антону она и близко не подходила, а уж чтобы за руку его взять... Нонсенс.
Глава 4
Глазом не моргнув, стою и жду чего-то, готовая в любой миг прижать к себе Карину и просто убежать от острого, ледяного взгляда. Этот взор, непроницаемый и твёрдый, изучает мое лицо.
Беркут, как машина. Судорожно размышляет. Я точно знаю, что он делает. Отматывает годы назад, просчитывая момент, когда я могла забеременеть, безошибочно останавливаясь на нужном времени. Да, он, разумеется, все высчитает правильно. Ведь не нужно быть семи пядей во лбу и пользоваться калькулятором, чтобы «отнять» от июля девять месяцев. И прикидывая в уме, могла ли я быть с кем-то другим в то время... ответ я вижу в его потемневшем взгляде. «Нет». Собственно, если его мысли именно такие, то он прав. Не могла, конечно. Я принадлежала только ему и душой, и телом.
И отвертеться у меня нет никаких шансов: Карина родилась семимесячной.
От мужского взгляда мороз по коже. Что теперь делать, я не совсем понимаю. Уверена, очень скоро он объявится, чтобы без свидетелей задать интересующие его вопросы. Зародившиеся в голове подозрения Беркут ни за что не оставит без внимания. Иначе он бы не подошёл к нам.
И Рома, кстати, со мной не поздоровался даже для приличия.
— Папа погиб...
Мое сердце щемит тоской и грустью.
Нет, папа сейчас стоит рядом с тобой, малышка. И гладит твою нежную ручку.
Я делаю шаг вперёд и кладу ладони на плечи дочери. Заставляю ее немного отойти от Беркута. Опасность, исходящая от него волнами, крошит на осколки мою решимость и уверенность.
Ещё несколько фраз, и я вдруг отмираю и смотрю на ситуацию трезвым взглядом. Посторонний мужик просто сидит возле моей дочери, разговаривает с ней и даже гладит по голове.
— Извините, — понижаю голос до шёпота, мотаю головой. — Я сама потом куплю свитер.
Отодвигаю ребёнка в сторону. Совсем немного. Но Беркут прекрасно понял намёк. Искоса смотрю на него. Его взгляд тяжёлый и яростный.
Даже поворачиваться к нему страшно.
У него нет доказательств. Он может что угодно подозревать. Но он не узнает. А я не желаю больше с ним сталкиваться, я больше такого напряжения не выдержу. Он даже не представляет, что я пережила в те дни…
Намеренно смотрю только на Лену, пытаясь ещё держать лицо. Лично для меня сегодняшний день испорчен полностью. Былое утреннее воодушевление перечёркнуто на корню. Мне нужно немного времени. Надо срочно понять, как держать оборону, а делать это придётся однозначно. Слишком уж красноречивым взглядом Беркут сверлит меня. Я могу сколько угодно делать вид, что не замечаю этого, но в душе отмахнуться у меня не получится.
Не успеваю оглянуться, как понимаю, что Рома стоит напротив меня, и если бы взглядом можно было причинить физические увечья, он бы уже это сделал.
И двух дней не пройдёт, как он доберётся до меня и вцепится мертвой хваткой.
К сожалению, мои догадки оправдались почти полностью. За маленьким исключением. Рома вышел на связь не через два дня, а уже к вечеру. И когда я подняла трубку, отвечая на звонок отсутствующего в списке моих контактов номера, я в этом убедилась полностью.
— Алло, — нельзя показать слабину и сомнения. Он должен чувствовать лишь уверенность.
— Привет, — сталью в голосе будто режет разделяющее нас расстояние. Почти ощутимо.
Секундное замешательство, и он продолжает уже спокойным, почти ровным голосом:
— Это Беркут.
Я так хорошо помню то время, когда мы были с ним вместе.
Воспоминания о том, как мы улыбались и стремились друг к другу, укрывают с головой, пробуждая нежность и внутренний трепет к нежно лелеянным моментам прошлого, ведь я улыбалась и жила им одним.
Но так нельзя. Всё это давно уже осталось за спиной. А теперь у
