что гонщик признается: «Конечно, я узнал тебя». Непозволительно забыть того, кто в курсе главного твоего секрета.
— И что ты от меня хочешь?
Алекс Эдер держится на расстоянии.
Но к черту условности, когда мне грозит страшное.
— Помощи. Я в таком дерьме!
Пересекаюсь взглядом с женщиной, чей телефон заняла. Стараюсь улыбнуться уже человеческой улыбкой. Без боли и страха. Руки сводит, ноги мерзнут и гудят. По вечерам в феврале в Эмиратах не очень-то и жарко.
Вице-чемпион усмехается и делает это с удовольствием. Меня же это злит. Он же просто тянет время!
— Хорошо. Где ты? Вышлю за тобой моего человека.
— Нет! — выкрикиваю.
Не доверяю сейчас никому, кроме Эдера. Ему тоже не следует, но лучше он, чем совсем незнакомый и чужой человек.
— Я у отеля. Метров двести от входа, справа. Мне холодно и страшно.
Скрип двери. Затем тишина. Боюсь, что Алекс снова мог скинуть звонок или связь оборвалась в неудачное время.
— Скоро буду.
И вот теперь короткие противные гудки.
Отдаю телефон женщине и остаюсь одна. Обхватываю себя руками, когда подул ветер, пронимающий до костей. Он не холодный, мороз идет изнутри, поражая все органы и клетки.
Стою и жду того, кто, возможно, опаснее араба в миллионы раз. И я не про физическую расправу, психологическое насилие и прочее.
Алекс Эдер вполне себе классный парень, у которого толпы фанаток. Он — мечта многих. Холост, красив, богат, знаменит и очень-очень успешен. Обычно такие мужчины и разбивают женские сердца.
— Выглядишь ужасно, — оборачиваюсь и застываю.
Руки гонщика в карманах. Золотые часы сверкают на левом запястье, на другом висит темно-серый пиджак, который он всегда берет с собой, но никогда не надевает.
Новый поток ветра доносит до моего носа аромат мужского парфюма. Сладкого, восточного, острого.
— Замерзла?
Киваю.
Алекс накидывает мне свой пиджак, слегка сжав мои предплечья.
— Пойдешь босиком? — переводит взгляд с моих голых ног на высоченные каблуки, уже валяющиеся на дороге.
— Я сильно натерла пятки, — тихо отвечаю. Отчего-то стыдно. Пропасть между нами увеличивается в размерах. На Эдере дорогущие мужские туфли из кожи какого-нибудь редкого крокодила.
— Ты же не думаешь, что я понесу тебя на руках до номера? — легко смеется.
Конечно же, нет. Вместо ответа поднимаю на гонщика свои глаза и попадаю в темно-серую пучину.
Запахиваю чужой пиджак сильнее и, чувствуя каждую песчинку на ступнях, иду забирать брошенные туфли. Надеваю, зажмурившись от неприятных ощущений.
Каждый шаг до отеля дается с трудом. Благо гонщик не подгоняет. Не на трассе.
Идем. Молчим. Думаю, с чего бы начать. Алекс… Наверняка о чем-то своем. О гонках, чемпионстве, кубках.
— Мой номер на минус первом этаже, — говорю, когда мы заходим в лифт.
Эдер снова издает смешок и, проигнорировав мой комментарий, жмет самую верхнюю кнопку.
Люкс. Номер «790», тот, что напротив араба.
Если Алекс передумает мне помогать, ему будет удобно передавать меня из рук в руки. Что ж, оптимизмом я сейчас не блещу конкретно.
— Рассказывай, что случилось? — бросает взгляд на часы. Наверное, Эдер спешит. — Ты же никого не убила? Не украла? Не замешана в делах с наркотиками? Иначе я выгоню тебя. Мне проблемы не нужны.
Вопрос не подразумевает никакого унижения, но именно так я себя и чувствую — униженной.
Я и наркотики? Убийство? Кража? Только однажды на спор стащила одну луковицу с рыночного прилавка, за что получила звонкую оплеуху от продавца. Мне было девять.
— Твой новый спонсор, как его… Омара бин Махфуз. Мерзкий тип.
Рассказываю все, что произошло с момента заказа и до прихода Алекса за мной. Эдер не произносит ни слова, пока говорю. Смотрит сквозь меня.
Алекс не самый эмпатичный человек. Если честно, я даже удивлена, что он пришел ко мне на помощь.
— И что ты хочешь от меня, Марта? Насколько я понял, ты сама согласилась на все это представление. Или думала, что девочки, разносящие шампанское на такого рода мероприятиях, простые официантки?
Качаю головой и опускаю взгляд в пол.
— Жаль, что с тобой все это произошло, но ссориться со спонсором из-за тебя я точно не буду.
— Алекс!
Гонщик не слышит меня. Уверенно доходит до двери и распахивает ту настежь.
— Всего хорошего, Марта.
— Он влиятельный человек на Ближнем Востоке, а я его оскорбила…
— … Но благодаря ему, денег в моей команде стало больше. Удачи.
Сцепляемся взглядами. Его темно-серые глаза темнеют. Наконец-то вижу раздражение на ровном лице непоколебимого вице-чемпиона.
Я трусиха, но сейчас набираю воздуха полную грудь и иду ва-банк.
— Команда, которая не знает о том, что Алекс Эдер…
Гонщик бледнеет, его челюсти смыкаются. Дверь хлопает. Переговоры продолжаются.
Глава 4
Марта
— Закажи мне еще десерт! — прошу уставшего и раздраженного Алекса.
Находясь в стенах его номера, чувствую себя спокойнее. Проснулся голод. Его не утолили паста с морепродуктами и теплый салат с тунцом — ужин, заказанный для меня гонщиком.
— Для модели ты слишком много ешь, — язвительно комментирует, опуская взгляд на мои голые колени.
Алекс стоит в углу, ни разу не присев после того, как оставил меня на своей территории. Как хищник наблюдает за своей жертвой.
— У меня хороший метаболизм, — первый раз после случившегося улыбаюсь. Эдер закатывает глаза.
На целую секунду мы в прошлом.
— У тебя большие проблемы, Марта, — серьезно, но довольно равнодушно парирует.
Как и думала, мой номер обыскивали, и двое мужчин поджидали меня у лифтового холла на минус первом этаже. Счастье, что я решила позвать на помощь, а не действовать самостоятельно. Кто знает, в каком багажнике сейчас бы ехала в пустыню.
Алекс в каком-то роде уже спас меня, впустив к себе в люкс. А его доверенное лицо опередил людей Омара, взяв только мои документы из номера и телефон. Вопрос с проникновением в чужой номер оставляю на совести всех этих людей.
Жаль платье, которое привезла с собой. Оно дизайнерское. Первое, которое мне подарили после показа.
— У нас большие проблемы, — избегая острого взгляда Алекса, говорю.
Десерта мне не ждать, как я понимаю.
Время тянется, Алекс не проронил ни слова. Он не предлагает решение, не сыплет проклятиями и сожалениями. Как всегда, закрытый и молчаливый, себе на уме. Обычно такие люди отталкивают, но с Алексом Эдером все совсем наоборот.
Гонщик — моя
