полная противоположность. Ненавижу молчание, оно выводит меня из себя. Вообще, терпеть не могу молчунов.
— Да, я в дерьме! — восклицаю. — Поможешь?
— Я уже помог.
Мог бы уточнить, чем именно, по пунктам. Но и этого он не делает.
Алекс высверливает во мне дыру, а я кожей чувствую потоки его мыслей. Если бы они записывались на листок, то непременно был бы мелким, идеальным, а предложения безошибочными. Это же Алекс Эдер!
— Так помоги еще избавиться от него! — указываю на дверь, за которой люкс араба. Кричу. Надеюсь, стены толстые. — Мне страшно, Алекс. Мне страшно за свое будущее и за свою жизнь.
— Страх — это хорошо, — непрошибаемый человек. Что должно случиться, чтобы он стал чувствительным к чужим переживаниям? — Страх — двигатель всего живого.
— В ту ночь ты так не говорил… — шепчу одними губами.
Декабрь. Разговоры, тайны, обещания, одна бутылка вина… Пистолет.
Своими словами попадаю в десяточку. Алекс из своего угла устремляется к окну.
Его дыхание шумное и напряженное. Да и воздух в большой комнате резко стал тяжелым. Превратился в густое, вязкое марево.
— Твое молчание в обмен на помощь?…
Все съеденное подступает к горлу, и я ощущаю несглатываемую горечь на всей поверхности языка. Никогда не была шантажисткой. Это низко и подло, зная, что именно мне рассказал Алекс.
— Прости, — говорю беззвучно, — понимаю, как для тебя важен тот человек. Омар…
— Да ни хрена ты не понимаешь, Марта! — Алекс срывается. В его глазах горят обида и разочарование. Захотелось даже стереть с себя его взгляды металлической губкой и переодеться.
На одной чаше весом моя совесть, через которую я перешагнула, на другой — моя жизнь и судьба. Выбор очевиден, да и я не идеальная. Мы выяснили это в ту ночь.
— Тогда ты показалась мне другой. По факту — обманщица и шантажистка. Браво, Марта. Никто до тебя не падал так низко в моих глазах.
Если бы можно было сжаться в комочек и исчезнуть, я бы это сделала. Мне снова холодно. Уже от слов Алекса.
— Я подумаю, как решить твою проблему. Нашу проблему.
— Значит, ты поможешь? — вскакиваю на ноги.
Голова начинает кружиться. Выдыхаю с облегчением, но на душе осадок. Разберемся с ним позже, когда буду в полной безопасности.
— Зачем я только перезвонил?…
Алекс уходит, громко хлопнув дверью. Укладываюсь на широкую кровать, беру подушку под голову и сворачиваюсь калачиком. Чувствую запах булочек с корицей, как тем декабрьским вечером.
Глава 5
Марта
— Никогда еще не летала на таких маленьких самолетах, — с восторгом и опасением смотрю на джет, к которому направляемся.
Я, Алекс, его агент или менеджер — выглядит он по-деловому — и еще один человек типа охранника. В руке каждого по маленькому чемоданчику на колесах. Только у господина Эдера сумка с известным логотипом спортивной одежды — один из спонсоров команды «Серебряных стрел».
— Я с тобой? — спрашиваю Алекса.
Он привычно отмалчивается. Да вообще ни слова еще не обронил, как вернулся утром в свой номер и жестом попросил собраться.
Веду плечами. Не хочет общаться, ну и не надо. По утрам я тоже не сильно разговорчива.
Взбираюсь по трапу и, чуть склонив голову, прохожу внутрь.
Меня встречает стюардесса с широкой радушной улыбкой. Им тоже платят за нее, и хочется по-сестрински обнять девушку.
Салон небольшой. Даже маленький. Слева и справа по два кресла друг напротив друга. Между ними столики. В конце салона дверь. Думаю, это туалет. Ну не кровать же?
— Ты можешь, наконец, сесть, Марта? — впервые за утро слышу недовольный голос Алекса.
Гонщик остановился чертовски близко ко мне. Прямо в спину дыши. В затылок, если быть точной. И вновь пахнет корицей и острым перцем.
— Если ты ответишь, куда мы летим и что ты задумал.
— Снова шантаж?
Блин.
Опускаю глаза на серый ковролин и плюхаюсь в одно из кресел. Алекс садится напротив. Вместо того чтобы хоть на секундочку взглянуть на меня — его проблему, он утыкается в свой телефон.
Стало конкретно неуютно.
По сути, я же не знаю Алекса Эдера… Не ошибкой ли было шантажировать его и просить помощи? Если сидящий напротив меня гонщик в тысячу раз хуже богатого араба Омара?
— Кофе? — обращается с полуулыбкой, откинув телефон. Настроение у него стало другим.
Смотрит пристально, прямо. Я будто под сканером. Не хватает писка о том, что работа закончена, когда Алекс поднимает руку, подзывая к себе стюардессу.
Заказывает два американо.
Через пару минут передо мной ставят две чашки еще дымящегося ароматного кофе. Вопреки пустому желудку, чувствую накатывающуюся тошноту.
— А можно просто воду?
Думала, что увижу раздражение на лице Алекса. Но он без кислой мины заказывает бутылку воды, а когда ее приносят, открывает и протягивает мне. Но продолжает раздражающе изучать теперь, как я пью.
— Не пролей. Второй раз своей одеждой делиться не стану, — говорит мягко. Совсем не Алекс Эдер.
Краснею и становлюсь как униформа стюардессы.
— Я не такая неуклюжая, как могло показаться, — спешу оправдаться.
Алекс говорит что-то на немецком, в ответ — несколько смешков. Если его менеджер в курсе той ночи, то это совсем никуда не годится. Мои секреты не такие важные и провокационные, как у Алекса, но это мои секреты.
— Ладно, к делу…
Отставляю воду. Тошнит и от нее.
На деревянном столике появляется кипа сцепленных бумаг. Крупными буквами напечатано «Contract». Нечто похожее я подписывала в модельном агентстве с рабскими условиями.
— Прочитай внимательно, — отпивает кофе и не стремится раскрыть суть дела.
Мои руки потряхивает, когда решаюсь взять в руки контракт. Пахнет краской, а листы теплые.
— Это договор между мной и тобой на предмет отношений. Я твой парень ровно на девять месяцев.
Давлюсь сначала глотком воздуха, затем собственной слюной. Из груди рвется истеричный смешок, а взглядом сканирую салон на наличие скрытых камер.
— Ну а ты — моя девушка, — продолжает деловым тоном. — Разумеется, все это фикция. Подробности изложены на страницах, которые держишь. Ты просилась под мою защиту, я тебе ее предоставляю. Если согласна по всем пунктам, подписывай.
Алекс протягивает мне именную золотую ручку со спокойным выражением лица.
Понимает, выбора у меня как бы нет. Я сама к нему пришла, чтобы он спас.
— А
