Эммы зарделись ярким румянцем, но постепенно растекающаяся злость на самоуправство дяди вытеснила последние остатки стеснения.
- Анни, я очень благодарна тебя за твое рвение и твою доброту, но поверь, не стоит так обо мне беспокоиться. Я предупрежу кучера, чтобы он дождался завершения помолвки и отвез тебя обратно.
- Леди Престон, спасибо за ваше предложение, но я нанята компаньонкой сэром Бриком и только его милость может менять сроки моего пребывания в замке и мои обязанности. Если вы с этим не согласны, вы можете отправить письмо вашему дядюшке, и если он посчитает возможным, я сразу покину вашу Милость, но только после его письменного распоряжения. - И не скрывая торжествующую улыбку, зная, что почта будет идти не меньше трех дней, мисс Анни победно откинулась на спинку сидения, уверенным взглядом рассматривая свою подопечную, будто пытаясь пронзить насквозь.
Понимая беспомощность своих словесных перепалок, Эмма сделала вид, что покорно смирилась с дальнейшим присутствием Анни в своей жизни, решив, что как только отец появится на помолвке, она первым делом потребует отослать подальше сомнительную компаньонку, а взамен попросит прислать свою служанку Клариту.
Продолжая победно ухмыляться, Анни достала книжечку, в которой на протяжении всей дороги что-то скрупулезно записывала, и со злорадным видом произнесла:
– А теперь, леди Эмма, вам следует старательно заучить, как себя вести в присутствии графа. Сэр Престон предупредил, что вы были лишены материнской заботы и не научены поведению наедине с мужчиной, поэтому на правах вашей компаньонки я обязана проследить, чтобы вы тщательнейшим образом выучили правила замужней леди.
Эмма недовольно поморщилась. Она стерпела б, если эти наставления дала ей старшая сестра или даже Кларита. Но только не эта злая и вредная женщина, сидящая напротив и раздражающая одним только своим присутствием. Но до приезда отца она не могла ослушаться воли старшего родственника, и, изобразив покорность, приготовилась слушать поучения. Вдруг и впрямь, несмотря на неприязненный характер, Анни хорошо выполнит свою работу и расскажет важные и полезные вещи для незамужней девицы. Ведь не мог же дядюшка нанять на такую важную роль бестолковую девицу без опыта и рекомендаций. Или мог? Задумалась Эмма, с тревогой рассматривая компаньонку и невольно задержавшись взглядом в глубоком вырезе ее вызывающего платья.
- Леди, начнем. – продолжила Анни. – Я буду читать самые важные правила, а вы будете повторять их за мной, чтобы лучше запомнить.
- Хорошо. – Ответила Эмма, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза.
- Замужней девице наедине с супругом в брачную ночь надлежит вести себя скромно, чинно опустив глаза в пол, с покорностью ожидая, когда он окажет милость и приспустит штаны.
– Госпожа, я не слышу, чтобы вы повторяли. – недовольно заметила Анни.
- Кхх…кхх… у меня хорошая память, я заучу ваши наставления наизусть, не извольте переживать.
Анни с сомнением посмотрела на Эмму, и пригрозила, что пожалуется дядюшке на плохое соблюдение честного баронского имени его племянницей.
Эмма тяжело вздохнула, и, на мгновение зардевшись, повторила:
- Наедине с супругом следует быть скромной, не поднимать глаз, покорно ждать, когда он милостиво приспустит штаны.
- Хорошая леди. – радостно хмыкнула компаньонка и продолжила свои наставления. – Избегая взгляда на оголенное естество мужчины, девице, оставшись в ночной сорочке, надлежит молча возлечь на брачное ложе и зажмурить глаза, чтобы притупить боль и смиренно ожидать, когда муж возьмет ее лоно.
- Я запомнила. – шепотом произнесла Эмма, мысленно моля о том, чтобы ее не заставили повторить эти слова вслух. Но не сдержав своего женского любопытства, не понимая, почему в книгах этот процесс описывался по другому и доставлял парам сладостное удовольствие, уточнила:
- Анни, скажи, то, что происходит между мужчиной и женщиной, всегда ужасно и больно? У тебя это было? Прости, я не должна была спрашивать. – Испытывая стеснение за свой вопрос, молодая баронесса отвернулась к окну и замолчала.
- Было. – Разряжая возникшую неловкость, ответила Анни. – И поверь, это ужасная пытка. Я каждый раз содрогалась, когда мой супруг приходил в мою спальню, требуя выполнения долга. И мой самый счастливый день наступил, когда я стала вдовой.
Увидев, как в глазах Эммы промелькнул страх, она с большим напором продолжила, наклонившись к своей подопечной и перейдя на шепот. – Мужчины любят покорность и смирение жен. Если не проявить должного послушания и повиновения, это разом приведет их в ярость и тогда не испытывая никакой жалости, они будут брать жестко и грубо, причиняя страдания и боль. Это их право. Для мужчины законно бить жену, если он не убивает и не калечит её.
Довольная достигнутым эффектом, Анни замолчала и уткнулась в свою книжечку, продолжая как ни в чем не бывало листать ее страницы в полной тишине. В это время впечатлительной Эмме захотелось крикнуть кучеру, чтобы разворачивал карету и гнал обратно в поместье. Однако благоразумие и страх рассердить отца пересилили минутную слабость, и тяжело вздохнув, Эмма отвернулась от настырного взгляда Анни.
- Продолжим… (после небольшого перерыва компаньонка вновь взялась за поучения). - Когда супруг будет готов к исполнению долга, следует сдержанно приподнять подол сорочки до колен и кротко терпеть его естество в себе, зажимая рот, не издавать звуков и не шевелиться, чтобы не навлечь на себя его яростный гнев.
На последней фразе выдержка изменила Анне, и она издала злорадный смешок, тут же исправившись и замаскировав его кашлем.
Однако это не ускользнуло от наблюдательной Эммы, и она с усиливающимся подозрением искоса посмотрела на компаньонку.
3. Максимиллиан Моранийский
- А невеста, какая на вид? – с ленцой в голосе спросил Алекс, продолжая опустошать мои запасы крепких настоек.
Я поморщился и потер переносицу.
- Неужели страшна? Некрасивые женщины очень горячи в постели, и порой вытворяют такое… – заговорщицки подмигнул Алекс.
Я пожал плечами.
- Ты ее не видел? – глаза друга широко распахнулись и в неверии уставились на меня.
- Я видел ее десять лет назад. Обычная девица, ничего интересного. – С самого утра безуспешно пытался напрячь память, но упорно не мог вспомнить детали давней поездки в поместье барона. Девица - была, помню, но какая-то блеклая и невзрачная, словно пугливый зверек избегающая меня всякий раз, когда пытался с ней заговорить. Это был единственный раз, когда отец пытался познакомить меня с будущей невестой. Возможно, опасаясь юношеского беспечного и вздорного характера сына, он тем самым оберегал дочь барона от моего пагубного влияния, или
