не попытается ли довести начатое до конца?
Дожидаться трамвая было долго, пришлось ловить один из курсировавших по городу такси-мобилей. Те стоили прилично, зато экономили время. На небольшие расстояния Илья предпочитал ходить пешком, но до Третьей Лесной было далековато, потому пришлось трястись в салоне такси и слушать гул мотора.
А ведь он еще помнил те времена, когда по улицам Снежеграда ездили верхом или в экипажах. Использовать их в городской черте запретил нынешний государь Павел Иоанович, большой сторонник прогресса и ненавистник навозных куч. Так в обиход вошли трамваи с двигателями на магических накопителях и норнгские мобили. В Руде недавно тоже открыли их производство и даже представили несколько доступных для покупки моделей.
К чайной они подъехали быстро, Илья расплатился с водителем и отправился к яркой зеленой двери на первом этаже старинного здания. Отсюда была видна и громада специального управления с пронзающими небо шпилями, и Центральная больница, о которой вспоминала Софья. Непонятно, с чего бы? Интерьер у той совершенно иной, если бывал – с другими не спутаешь.
Внутри чайной Илью окутало теплом, а еще – пряными и сдобными запахами местной выпечки. Народу здесь всегда было с избытком, и заказ приходилось делать самому. Илью это раздражало, да и чай он любил пить из личной чашки, а не из тех, что прошли через сотни рук. Зато Ахметов был на месте, устроился у окна с целым чайником, а рядом с ним стояла тарелка пирогов.
Илья тоже заказал себе чай и порцию блинчиков с мясом. Питаться вне дома он тоже не любил, но при такой загруженности часто не оставалось другого выбора.
Ахметов по службе голодным вороньем кружил по городу, а то и по всему царству, поэтому не отказывался перекусить в любое время и в любом месте, а эта чайная была у него любимой. Этакая точка спокойствия, после которой можно и дальше лихо бороться с преступным миром Снежеграда.
– Илья Андреевич, – махнул он стаканом.
– Макар Григорьевич, – Илья вернул ему приветствие и устроился напротив старлея.
Выглядел тот неважно, наверняка снова злоупотреблял работой вместо нормального отдыха. Карие глаза потускнели, темные волосы отросли сверх всякой меры, а под левым глазом расплывался синяк. Старлей был на несколько лет младше Ильи, выше ростом и шире в плечах. Когда забывал вовремя бриться и стричься, приобретал весьма зловещий облик, наверное потому до сих пор и не женился после первого, неудавшегося брака.
Илья когда-то спас Макара от смерти, так и познакомился с тогда еще курсантом Ахметовым. Теперь они периодически пересекались по делам службы, а то и просто так.
– Как здоровье? – спросил Илья, чтобы завязать беседу, затем сделал глоток чая.
Заваривать его здесь умели. Напиток был в меру крепким, отдавал травами и слегка вязал на языке, пироги тоже пекли отменные, не жалели в них начинки и не экономили на продуктах. Потому народ в чайной не переводился, здесь даже не было стульев, только столы, расставленные вдоль окон.
– Колено ноет, – пожаловался Ахметов. – И в желудке стало жечь. На обследование не зови, дел много, спать не успеваю. За последние недели столько подозрительных рож в столицу подтянулось, что начальство на себе волосы рвет. Нас с Эльвирой в хвост и гриву гоняет. Главное – гости все эти вроде бы приличные, часть – иностранцы, а все как один по краю закона ходят. И что им понадобилось – непонятно. Так что вдруг заметишь кого подозрительного особенно со странными предложениями – сразу же дай знать.
– Непременно, – кивнул ему Илья. – И у меня тоже есть просьба. К нам вчера девушку привезли, лет девятнадцать – двадцать, одета хорошо, не голодала, не работала тяжело, хотя в неплохой физической форме. Есть застарелые шрамы, как от пыток: ногти сорваны, зажившие ожоги, порезы. Невысокая, блондинка, глаза серо-голубые, о себе ничего не помнит, только имя: Ольховская Софья Павловна. Насчет возраста и домашнего адреса выдает полнейшую ерунду, так и что и с именем может ошибаться. Ты посмотри, не подавал ли кто ее в розыск.
– За последние дни точно нет, мы всю сводку по Снежеграду просматриваем, – сходу ответил Макар и набросился на пирожки. – Но я еще у своих поспрашиваю, вдруг что всплывет. В остальном-то как дела?
– Емельянов снова отказал в посте старшего городского алхимика. Говорит, неблагонадежный.
Макар покачал головой, затем сделал большой глоток чая и продолжил жевать. Неудивительно, что при такой диете его мучает изжога. Завтракал бы уже полноценно, а не набивал живот пирожками. Но сегодня Илья так устал, что решил не поучать старлея.
– Самодур он, – постановил Макар. – На женитьбу намекал?
Илья не стал отвечать, только отхлебнул чай. Их губернатор уже не раз давал понять, что мужчине без женщины рядом никак. Тем более на важной государевой службе и с двумя детьми на руках. Как это связано – Илья понимал плохо, но и переубедить Емельянова ему не удавалось. Хочешь должность старшего алхимика – будь добр предоставь жену.
– Он и прямо говорить не стесняется, – признался Илья. – Только в моих планах девицам места нет. Я слишком занят в лаборатории и дома, совершенно нет времени на ухаживания. Да и потом, жена начнет требовать внимания, участия, захочет еще детей. Так на работе вообще можно крест поставить!
– Тебе нужно найти кого-то, кто согласится сыграть роль невесты, а потом исчезнуть, – ткнул в него пирожком Макар. – Ну вроде с любовником сбежать.
Илья нахмурился, хотя это и было иррационально. Никакой невесты еще и в помине нет, а его уже задевает факт ее выдуманной измены. Да и с чего бы ей ему изменять? Внешность у него приятная, доход и того больше, анатомии женской обучен…
– Или там погибнуть трагически, но постановочно, – продолжил Макар. – Была бы девушка, а куда ее сплавить всегда найдется.
– Вопрос – где ее взять.
– Ну здесь я уже помочь не могу, – развел руками Ахметов, – мой круг общения – воровки, аферистки, потаскухи… Из коллег никто не согласится на такую авантюру, даже за деньги, и матушка твоя не одобрит невестку из служивых.
Матушка, Лизавета Сергеевна – еще одна большая проблема. Кажется, из всех женщин ее одна Тася и могла выносить, пока не скончалась от непонятной хвори. Оставшись без жены, Илья еще больше погрузился в науку и пока даже думать не хотел о серьезных отношениях.
