то тут, то там посреди деревянных домов выделялись броским экстерьером в английском или европейском стиле, с многочисленными украшениями в виде эркеров, колонн, балконов и многоскатных кровель. Людям не терпелось при возможности сбежать от слишком простых форм советского градостроительства, и Мария их в этом поддерживала. Вот только в результате массово создавались вычурные и безвкусные новоделы, к тому же неудобные для жизни и обслуживания. Жилые многоквартирные «свечки» тоже смогли забраться на подножие горы, ближе к парку, изменив пасторальный пейзаж, но кофеен так и не появилось – все-таки для этого бизнеса нужен людской трафик, а здесь, как говорилось в рекламном буклете, «спокойный экологичный район с индивидуальной жилой застройкой».
Самое же главное вряд ли поменялось. Высокие сосны плотно уселись на склонах, спускались небольшими, но заметными издалека форпостами вдоль улиц в сам жилой район. Их тяжелые развесистые лапы были способны, ничуть не уставая, держать целые сугробы после снегопадов и создавать ту сказочную и величественную атмосферу тайги, которой так славятся Уральские горы.
Маша уже не помнила, кто в семье заговорил о переезде в свой дом. После пандемии коронавируса идея иметь свой клочок земли, на котором можно свободно дышать, казалось, овладела умами половины горожан. Мария видела это даже по вдруг ниоткуда появившимся заказам на дизайн загородного жилья. Но когда приезжала для замеров или съемки в застраивающиеся поселки, она видела все ту же деревенскую неустроенность с грязными после любого дождя дорогами и отсутствием минимальной инфраструктуры. Ее родители в свое время бежали от этого в Свердловск и далеко не добрыми словами вспоминали колхозный быт.
Однако дом в черте города, который скинул ей Никита, показался разумным вариантом. Здесь можно было организовать мангал-пати в любой теплый день года, а при желании через двадцать минут быть в удобном кресле кинотеатра в современном торговом центре. Они с мужем пользовались одной машиной. И если он уедет в командировку, то остановка маршруток – в пяти минутах ходьбы, да и цена «Яндекс Такси» понятна. К тому же Даша собиралась ближайшие годы жить в общежитии.
Последнее обстоятельство расстраивало Марию больше всего. Их с мужем жизнь катилась, словно пригородная электричка – с одними и теми же пейзажами и выученными наизусть остановками и словами объявлений. Никита уже лет семь как получил должность инспектора по безопасности труда, постоянно ездил по уральским горнодобывающим предприятиям с проверками. Маша знать не знала раньше, что в их горах пробурено столько тоннелей и выкопано столько ям, способных скрыть современную высотку. Появляясь дома, он как будто держался в тени: не заводил разговоров, не рассказывал о своих поездках. Да и Марии не очень-то и хотелось слушать о нарушениях техники безопасности и разрухе в очередном заводском городке. Они собирались вместе за ужином, ели молча, лишь иногда обсуждали телесюжет, который мелькал перед глазами.
В выходные она обычно моталась по заказчикам, потому что так им было удобнее. Никита же уезжал в самодеятельный театр в ДК железнодорожников, пытаясь изображать из себя актера. Маша посещала два раза их постановки, но то ли режиссер был никакой, то ли артисты, включая и ее мужа… От третьей премьеры она отмазалась, укатив якобы к заболевшей подруге, а потом уже сам Никита не горел желанием ее звать.
Только Дашка объединяла их своим неусидчивым оптимизмом. Она притаскивала от друзей настольные игры, заставляя их вместе строить цивилизацию в «Колонизаторах» или, наоборот, биться друг с другом за шмотки в «Манчкине». Именно Даша заманила их в древний город Аркаим на Южном Урале. Правда, южным он оказался только по названию. Продрогшие под проливным дождем, они больше времени провели греясь в палатке, чем гуляя по раскопкам. Тем не менее в семье всегда очень бурно вспоминали ту поездку и хохотали над «промозглыми» фотками. Да и просто вечерняя болтовня с дочкой как с подружкой разгружала Машу, давала ей гормончик семейного счастья. Теперь же, с ее отъездом, в доме могла установиться атмосфера семейного склепа.
Может, еще и поэтому Мария так ухватилась за потенциальный совместный проект по переезду, да еще в свой дом. У них могли бы появиться новые знакомые, новые интересы и занятия, которые бы позволили перевести стрелки на другой маршрут, увлекательный для обоих.
Мария с Никитой поехали прогуляться по району. Стоило отойти немного от большой дороги, как ее шум затерялся в шуршании листвы деревьев, которые высились за каждым забором. Мимо них на великах пронеслись дети, беззаботно горланя свежий хит. Марии сразу вспомнились каникулы у бабушки, когда они толпой ребят – без разбору, местные или приезжие – носились по огородам и тырили только что покрасневшую малину и совсем молодой горох. Не считали они тогда ни времени, которого было немерено, ни денег, которых хватало только на полуторалитровую бутылку «Дюшеса», и то если скинуться прямо всем, но естественно и самозабвенно каждый день радовались, что не надо зубрить учебники и решать никому не нужные задачи про трубы с водой. В городе такого никогда не чувствовалось.
Возможно, именно ощущение бездумного летнего детства добавило шарма этому неказистому домику, который они таки купили. Безрассудно продали квартиру у автовокзала и кинулись с головой в ремонт.
Маша чувствовала, что засыпает. Она отложила дневник, который так разбередил ее память, решив, что обязательно продолжит, как появится свободное время.
2
С самого утра бесконечный хаос ремонта продолжился. У Ивана сломалась аккумуляторная пила, закончились мешки под строительный мусор и, похоже, остатки совести, потому что все эти проблемы должна была, по его мнению, разгребать Мария. Непонятно, кто здесь кому платит вообще? Заказчики грозно требовали рендеры своей гостиной, которые, да, она обещала еще позавчера, но ей все еще не нравился результат, и Мария без конца перебирала варианты ведущей стены, которая должна поразить как хозяев, так и их гостей.
Мария обещала не злиться на Никиту, который бросил ее в этом бардаке. Он долго, как мог, отшучивался, что второй этаж подождет – надо очухаться от буйной пьянки по случаю новоселья. Но прошло уже три месяца, как они заехали. Скорее всего, ее муж готов был просто саботировать продолжение ремонта. Как же она ошибалась, что совместный проект сможет их сблизить! Полный энтузиазма до покупки, уже через две недели после начала активной стройки Никита стал стонать, как узник Гуантанамо под пытками. Ему не нравилось, как много магазинов они объезжают, чтобы подобрать светильники или сантехнику. Его не устраивали цены того, что было на самом деле красиво, а не как в убогой квартире для аренды. Еще ему не нравились сроки, с какими бригада продвигалась по пути к их мечте,
