интересное? – спросил он, пытаясь ее разговорить.
Джессика надменно фыркнула.
– Для новичка ты много болтаешь, – она открыла блокнот, коим не пользовалась обычно, но теперь будто обрела в нем источник уверенности и деловитости.
Кристофер рассмеялся и потер затылок.
– Наверное, ты права.
Джессика украдкой взглянула на соседа и отметила, что он совсем не походил на репортера – ни камеры, ни диктофона. Ничего. Немного взъерошенный вид, всклокоченные черные волосы и глаза. Глаза цвета прохладного неба блуждали по ее лицу, смущая все больше.
– Значит, журналистка. – Губ Кристофера коснулась ухмылка, которая до безобразия ему шла. Она не портила его лицо, наоборот, придавала мужского шарма.
Джессика одернула себя и мотнула головой, стряхнув нелепые мысли.
– Из твоих уст звучит как оскорбление.
Он возразил:
– Напротив.
– Отчего же ты удивился?
– Не самая безопасная профессия для женщины.
Джессика закатила глаза, сочтя причину притянутой за уши.
– Ага, рискую умереть со скуки! Но есть и плюсы.
Он откинулся на спинку и спросил:
– Какие, позволь узнать?
– В дамскую комнату нет очереди, – брякнула она и пожалела.
Кристофер на мгновение замер, надул щеки, а затем расхохотался, запрокинув голову. Она испугалась, что в мгновение ока станет центром внимания, но его заливистый смех потонул в рокоте толпы.
Кто-то захлопал в ладоши. Из двери в самом дальнем углу появился худощавый мужчина среднего роста. Ссутулившись, он неуклюжим шагом добрался до стола и отодвинул стул. Тот загромыхал железными ножками. Голова мужчины вжалась в плечи, он что-то пробормотал под нос и медленно опустился. Джессика с Кристофером переглянулись.
– Странный малый, – сказал Бейс, она кивнула.
Мужчина постучал в микрофон и прокашлялся. По залу поползли шепотки.
– Дамы и господа, мы начинаем пресс-конференцию по случаю грядущих выборов в Сенат штата Нью-Йорк. Встречайте! – С этими словами из той же двери появились охранники на подобие того, что Джессика встретила на входе. Оглядев присутствующих, один из них обернулся через плечо и кивнул.
Сенатор вышел к голодной журналисткой публике, широко улыбаясь, как будто улыбкой мог ее накормить. Джессика такое блюдо сочла диетическим.
Внутри нее возились червяки злости: на Экклберри, на Билла, на систему. Она хотела встать со стула и вывалить кучу вопросов, чтобы вскрыть настоящее лицо политика. Как говорил Билл? Невинность заканчивается там, где детство продается юности? Так вот Экклберри разменял и эту монету, причем давно.
Глядя на тучного мужчину, который переваливался с ноги на ногу вместе со своим животом, Джессика поморщилась.
– Теперь ясно, почему нужно столько охраны. Одного не хватит, чтобы прикрыть его тушу, – Кристофер с брезгливостью наблюдал за действом, сложив руки на груди.
Джессика кивнула в знак согласия.
– Как будто выносят чертов Грааль.
Тем временем сенатор уселся в приготовленное для него кресло, вынул из листочки нагрудного кармана носовой платок и вытер испарину. Было видно, что конференция для него такая же пытка, как и для сутулого человечка рядом с ним. На долю секунды Джессике показалось, что несчастный горбится не от физического недуга, а оттого, что взвалил на себя непосильную ношу консильери дьявола в сенаторском обличии.
– Никогда не выходи замуж за политика, – Кристофер боднул ее плечом и кивнул вперед. – Кто знает, во что этот человек превратится с годами.
Она закрыла глаза и, покачав головой, сквозь улыбку шепнула:
– Тише, а то нас выведут раньше, чем сгорит спичка.
Сенатор взял слово. Джессика не слушала торжественную речь, которую, она была уверена, за Экклберри написали специально обученные люди. Также мимо ушей пролетали пышные клятвы, ведь опыт былых поколений служил доказательством, что обещание – необходимая прелюдия к иллюзии.
Джессика накрутила прядь волос на карандаш и ощутила пристальное внимание недавнего знакомого. Прежние мысли о том, что Кристоферу не интересна встреча, завертелись в голове. Может, он доставал ее, чтобы избежать скуки? Нет, вряд ли. Он бы не пытался так рьяно попасть на конференцию, тем более – угрожать охране. Что-то в нем не так.
Джессика бросила короткий взгляд-предупреждение, но Кристофер не отвернулся.
– Сенатор – там! – Джессика указала карандашом, но, заметив следы зубов на ластике, смутилась и быстро опустила руку.
– Не переживай, – успокоил Кристофер, – и взгляни на меня. Думаешь, я просто так не взял карандаши? А будь у меня ручка с бумагой, я бы и вовсе начал плеваться.
Сероглазый тип раздражал Джессику своей болтовней, однако регулярные попытки подняться в ее глазах все же подкупали. Бейс отвернулся, а она с благодарностью посмотрела на него.
– Приступим к вопросам, – объявил пресс-секретарь. – Мужчина с желтой тетрадью, прошу вас.
В первом ряду поднялся репортер, по залу прокатилось щелканье кнопок, десятки диктофонов начали запись.
Все пошло по знакомой схеме: Экклберри рассказал о грандиозных планах, куда же без них, вскользь упомянул достижения и закончил патриотичными призывами, скандируя лозунги и выбрасывая в воздух сжатый кулак.
«Наверное, возомнил себя рок-звездой!»
Получилось комично. То ли все устали, то ли не разделяли свежих идей. Никто не откликнулся. Может, Экклберри не понял, что журналисты не та публика, которой можно что-либо навязать.
Джессика зевала и вычеркивала вопрос за вопросом, будто минуты на циферблате часов.
– Последний вопрос. Постарайтесь нас удивить, – пресс-секретарь обвел репортеров усталым взглядом. – Да, вы, мужчина в третьем ряду.
Джессика подняла глаза и взглянула на соседа по левую руку. До этих пор он подпирал голову кулаком, о чем свидетельствовало красное пятно на щеке, и рисовал на полях тетради.
«Неужели…»
– Постараюсь развеселить, – Кристофер улыбнулся и поднялся, выпрямившись в полный рост.
Джессика приоткрыла рот, но тут же его захлопнула, интуитивно погладив камеру.
– Кристофер Бейс, издание «Политические ошибки», – голос его наполнился металлом, от прежнего дружелюбия не осталось следа. – Сенатор, у меня несколько вопросов, если позволите.
Экклберри махнул рукой, его жест был господним расположением, и Джессику передернуло. Мысленно она пожелала удачи Бейсу, ведь новички частенько тушевались перед большими шишками. Но Кристофер не выглядел парнем из робкого десятка. В его позе читалась небрежная уверенность, как если бы он прятал козырь до конца партии в рукаве и вот-вот собирался его использовать.
– Сенатор Экклберри, два года назад вы обещали бороться за права женщин на рабочих местах. Как считаете, вам удалось? Вы справились с задачей?
«Этого вопроса не было в списке!» – Джессика перевела взгляд на сенатора, тот пожал плечами и промокнул лоб платком.
– К сожалению, эта проблема не из тех, что решаются в одночасье. Но мы приложили много усилий, чтобы к женщинам относились уважительно.
– Где бы они ни трудились? – уточнил Кристофер.
– Именно так, – кивнул Экклберри.
Джессика поджала губы, сочувственно взглянув на Кристофера. Это была неплохая попытка. Но он вдруг
