К концу месяца Люциус начал терять терпение: в огромной библиотеке Малфой-Мэнора не нашлось ни одного упоминания о том, как собственно необходимо было действовать для образования триумвирата. Инстинкты подсказывали ему, что партнеры, хоть и любимые по отдельности, всегда будут для него единым целым, и только присутствие обоих принесет ему оптимальное равновесие силы, необходимое для полного раскрытия магического потенциала. На удивление, отец и Лорд оставили его в покое, практически не обращая на юношу внимания. Через какое-то время Люциус принял решение прекратить бессмысленные раскопки семейной библиотеки и все свои силы бросил на изучение многочисленных трудов по темной магии, заниматься которой ему приказал отец... как и исследованием природы вейл, впрочем.
Хотя Люциус и поумерил свой пыл, он все также продолжал регулярно просматривать каталоги «Флориш и Блоттс» на предмет наличия книг, которые содержали хотя бы немного информации по интересующему его вопросу. Но повезло ему только в конце августа: Люциус наконец-то обнаружил так давно искомый и так сильно желаемый труд. Разумеется, сам юноша в магазине так и не показался: сделка была провернута с помощью неприметной совы, взятой, для ещё большей секретности, из отцовской совятни, в которой специально содержалось несколько птиц как раз для подобных случаев. Таким же образом Люциус заказал несколько книг о технике гомосексуального секса, а также баллончик смазки, которая, по словам этих самых, купленных им ранее сомнительных брошюр, будет ему необходима как воздух всю дальнейшую жизнь.
Как только Люциус получил долгожданную книгу, которая называлась «Легенда о высшей вейле» и к огромному его огорчению была очень тонкой, он полностью погрузился в чтение. В самом начале книги объяснялось, почему высшие вейлы были столь редки: подобное существо могло родиться у потомственных, чистокровных волшебников, в роду каждого из которых в течение нескольких поколений должен был присутствовать ген вейлы в рецессивной форме. Самой большой трудностью было то, что этот ген вдобавок не должен был быть слишком глубоко запрятан в родителях возможной высшей вейлы, чтобы в ребенке смогла пробудиться магия... На этом этапе объяснения Люциус решительно пролистнул несколько страниц: его совершенно не интересовали принципы наследственности и генетики.
А вот глава, в которой говорилось о цвете и размере крыльев, напротив очень заинтересовала Люциуса: именно по этим критериям определялось, насколько сильна была вейла. Чем светлее были перья и чем шире был размах крыльев, тем вейла была мощнее и имела право выбрать столь же сильных партнеров. После того как юноша прочитал эти строки, на его губах появилась высокомерная улыбка: его собственные крылья были очень светлыми, чуть желтоватыми, по цвету напоминая оттенок волос... Каждое крыло достигало одного метра в длину, а в книге было сказано, что подобное встречалось всего два раза за всю историю вейл. В принципе, Люциус даже мог летать, но только на небольшие расстояния, так как крылья, все же, не были предназначены для того, чтобы удерживать человеческий вес. На самом деле в большей мере крылья были необходимы для партнеров вейлы: они давали им чувство защищенности и способствовали ускоренному магическому восстановлению, а партнер, завернутый в крылья своей вейлы, после любых повреждений выздоравливал во много раз быстрее. Но самая важная новость, приведшая Люциуса в восторг, заключалась в том, что теперь беспалочковая магия была доступна ему в большей мере, чем остальным волшебникам. Действительно, только некоторые маги, например, директор Хогвартса, могли без хвастовства утверждать, что они поистине творили волшебство без палочки. Даже сам Темный Лорд, казалось, не владел даром беспалочкового колдовства, за исключением нескольких незначительных заклинаний, таких как Lumos. В этом, наверное, и заключалась главная причина того, что Лорд так желал подчинить себе Люциуса: Волдеморт хотел использовать юношу как оружие в грядущей войне, ни больше, ни меньше...
Книга также подтверждала информацию, полученную Люциусом от отца. Если он всем сердцем не чувствовал своих партнеров, значит ни один из них ещё не достиг шестнадцати лет. Таким образом магия защищала партнеров вейлы от того, чтобы желание соединения не спровоцировало секс с несовершеннолетним. В магическом мире шестнадцатилетний волшебник считался свободным в сексуальном плане, хотя фактически большинство магов переживало свой первый сексуальный опыт только в семнадцать лет.
Ещё Люциус узнал, что он не найдет своих партнеров сразу же после того, как им исполнится шестнадцать: если бы это было так, он, якобы, рисковал бы своей жизнью из-за возможного отказа.
Люциус дал сам себе слово Малфоя, что ни один из его партнеров не отвергнет его. Разве найдется хоть один волшебник, способный отказаться от столь престижного союза? Это было просто невозможно!
Также он взял на заметку то, что союз будет наиболее крепким и принесет максимум силы в том случае, если физическое единение удовлетворит его партнера также сильно, как и его самого. Конечно, при соединении, в момент создания магического союза, Люциус будет в активной позиции, но его партнер тоже должен будет сильно желать контакта и получить от него как можно больше удовольствия. Прочитав это, юноша тут же решил, что к моменту первого соединения он был просто обязан стать опытным любовником. Разумеется, некоторые умения он получит, занимаясь сексом с девушками, но также ему обязательно надо будет начать спать с парнями, чтобы научиться доставлять свои будущим партнерам наслаждение. Естественно, в отношениях со всеми этими случайными любовниками он будет активной стороной. Только у его партнеров будет привилегия господствовать над ним...
Со всеми этими заботами Люциус и не заметил, как пришло время возвращаться в Хогвартс. На праздничном ужине он, теперь уже шестикурсник, как обычно не обращал ни малейшего внимания на церемонию распределения и, следовательно, на новых студентов. Правда, он не мог не отметить изумленный шепот, который пронесся по залу, когда Сириус Блэк, наследник благородного дома Блэков, был отправлен учиться на Гриффиндор, а не на Слизерин, как его кузина Нарцисса. Конечно, спокойно заняться своими делами Люциусу, который являлся префектом, не удалось: он обязан был проводить слизеринских первогодок в подземелья. Но юноша в достаточно жесткой форме сообщил детям, что отныне вместо того, чтобы каждый раз бегать к нему ныть, они должны будут выпутываться из всех проблем самостоятельно, а в крайнем случае обращаться к другим префектам, которым было, в отличие от Люциуса Малфоя, по статусу положено подтирать носы малышне. Таким образом, переложив свои обязанности на других, Люциус смог все силы бросить на борьбу с инстинктом вейлы, который приказывал ему незамедлительно кого-нибудь соблазнить, независимо от того, что носил претендент: юбку или брюки. Одной из составляющих силы вейлы являлась магия привлечения, которой юноша, разумеется, активно пользовался для того, чтобы укладывать в свою постель все новых и новых любовников и любовниц. Но, несмотря на это, Люциус желал остаться хозяином положения: ему совершенно не улыбалось пускать собственную половую жизнь на самотек, подчиняясь жаждущей секса вейле. В Мэноре инстинкты не причиняли ему никаких неудобств, но в Хогвартсе, в большом зале, заполненном учениками, среди которых были те, кому уже исполнилось шестнадцать лет... Это превращалось в неслабую проблему.
