молча присел рядом.
Тень ничего не сказал. Просто продолжал глотать ароматную черную жидкость, время от времени поглядывая на меня.
Наконец, он вздохнул и отставил чашку.
— Ты думаешь так громко, что я своих собственных мыслей почти не слышу, — сказал он, подняв на меня глаза. — А твои, как ни стараюсь заткнуть внутренний слух, прорываются в сознание пугающими обрывками.
— Извини, — только и смог пробормотать я. — Как там Лидия?
— После молока уснула у меня на руках, и я отнес ее в комнату.
Я стиснул лоб рукой, словно стараясь внешним усилием как-то успокоить внутренний эмоциональный раздрай.
— Слушай, а… Пророчество, которое она озвучила… — проговорил я. — Думаешь, это был оракул?..
Тень пожал плечами.
— А есть другие варианты? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.
— Я думал, ты мне скажешь.
— Не скажу. Все, что в ее сознании осталось от произошедшего — это чувство страха. Думаю, когда малышка проснется, она вообще не вспомнит о случившемся.
— Понятно, — кивнул я.
Тут к нам подсела Майя.
— Даня, что-то случилось? — спросила она, заглядывая мне в лицо. — Зачем Ян вас вызвал к себе? Да еще и вместе с зеленым дурманоедом…
Следом за ней к столику подтянулись Берн и проснувшаяся Кассандра.
Я попытался сделать лицо попроще и с усмешкой отмахнулся от расспросов.
— Слушайте, я только что вернулся в школу, так что не разводите меня на лишнюю информацию! Ян там весь в размышлениях о будущем… Когда он созреет, сам все расскажет, вы же знаете.
— О турнире, что ли, речь идет? — спросил Берн.
— И об этом тоже, — проговорил я, стараясь на смотреть на Тень, который совершенно определенно понимал, насколько безбожно я вру.
Тут рядом со мной возникла притихшая Ника с подносом в руках.
— Если магистр пока не планирует спускаться, может, ты отнесешь ему завтрак наверх?
— Да, давай.
Забрав поднос, я с невозмутимой рожей протолкнулся мимо собравшихся вокруг меня любопытствующих товарищей.
И, пока поднимался по ступеням вверх, лихорадочно пытался сообразить, что в сложившейся ситуации могу сделать я.
Если на Януса действительно наложили какое-то проклятье, то в данный момент такой поворот событий мог быть выгоден магистрам школ, которые мы обошли, выполнив последнее задание. Вот для чего им так все усложнять? Зачем нужно предсказание фальшивого оракула, и что им с того, попытаюсь я убить принца Альбу или нет?
Похоже, тот, кто затеял эту игру, планировал избавиться сразу от нас обоих одним махом.
И от Януса, и от меня.
Такое могла сделать, к примеру, Флора — просто из ненависти к нам. Она запросто могла увидеть в городе королевского портального или посланца Диса, и какими-то своими способами получить недостающие сведения.
Вот только вряд ли она могла быть в курсе, кто скрывается под оболочкой Двуликого Януса на самом деле. Хотя кто знает.
Третий вариант, напрашивающийся сам собой — олимпийская верхушка. Никак не желает уняться и хочет довести начатое до конца.
Версия, конечно, рабочая, но все равно было в ней что-то натянутое.
После призыва Офиона пускаться в интриги? Как-то это слишком мелочно, что ли. Да и четкое знание сущности Януса сбивало с толку. Если старый змей слил сведения своему потомку, то почему бы богам не заявиться к нам в школу боевым составом и не попытаться обезвредить Сета, как они и планировали давным-давно? Тем более армия у песчаного убийцы сейчас весьма малочисленна и, прямо скажем, не самого божественного уровня. Если же это просто предположение, то почему бы не сделать фразу более обтекаемой, чтобы нечаянно не промахнуться в подробностях?
Опыт подсказывал, что, когда ситуация выглядит нарочито сложной, ответ обычно оказывается неприятным, но очень простым.
Кто знал о том, что Ян — это Сет? И что я связан с ним не только своими проблемами, но и крепкой дружбой? И кому было известно наверняка, что при желании я смогу связаться с Альбой?
Остановившись перед дверью, я потянулся к ручке.
И вспомнил слова Офиона. О том, что, вероятно, Зевс взъелся на меня из-за того, что я обнаружил Сотота…
А значит, он или сам внимательно сторожит забывчивое протобожество…
Или кто-то ему сказал.
— Не может быть… — проговорил я, не желая признавать ту вероятность, о которой мне в уши кричала логика. — Не может!..
Я толкнул дверь, и увидел, что внутри пусто. Только небольшой лиловый портал, медленно угасая, светился посреди комнаты.
Недолго думая, я оставил поднос на столе и шагнул в мерцающее пятно.
— …потому что ты слеп в своем преследовании!.. — услышал я возмущенный голос Эреба прежде, чем свет перед глазами рассеялся, и я обнаружил себя в уже знакомом святилище школы начертаний.
Эреб с Яном замерли в таких позах, точно готовились вцепиться друг другу в глотки. Чуть поодаль за спаррингом наблюдали Та’ки и Азра.
— Это я-то слеп?! — выкрикнул Ян.
— Нечаянно или нарочно, но он тащит тебя на дно!
— Что значит «нечаянно или нарочно»?
— А ты не задумывался над тем, сколько уникальной информации ты получил от него безо всяких подтверждений? Кто-нибудь еще, кроме этого, твоего Даниила понял текст этого пророчества? А? Ты сам сказал — он за твоей спиной связался с Нергалом, этим… мерзавцем без чести и совести!
— Ну знаешь, Нергал хоть и говнюк, каких мало, но не мерзавец! И вообще, мы сейчас говорим не про Нергала, а про Даниила. И за этого парня я поручусь, как за себя!..
— Интересно знать, почему? Уж не потому ли, что его прислала Фортуна?
— Даже если так, что тебе в этом не нравится?
— А по доброй ли воле она его снабдила этой своей энергией? — выкрикнул Эреб, темнея от гнева. — Или, может быть, донорскому миру просто нужна еще одна жертва?
— Да с чего ты так взъелся-то на него? Из-за того, что он устроил в твоем монастыре гулянку?
От возмущения мне кровь бросилась в голову, щеки и шея запылали.
Эреб обвиняет во всех грехах меня?
— А откуда ты знаешь, что текст пророчества понял только я?! — выпалил я — просто так, на удачу. Потому что, зная Януса, было сложно представить, чтобы он пускался в такие детали. Особенно в разгоряченном состоянии духа.
Все обернулись на меня, и вдруг стало тихо.
Эреб подавился словами и замер, как статуя. Его
