зала появился рогатый фейри, который направился к алтарю, с ухмылкой отводя Эрика в сторону.
— Нет, ты ублюдок, — зашипела я, вцепившись пальцами в край занавеса. Он все испортил. Десять лет работы. Все это планирование. Вся эта подготовка.
Прервавший меня урод наклонил голову и что-то сказал, прислонившись к трону.
До этого момента я хотела убить только принца, но сейчас я с радостью добавила бы его в список. Бросив взгляд в ту сторону, откуда, как он знал, я буду наблюдать, Эрик сделал шаг назад.
— Нет, останься, — прошипела я, глядя на него так, словно могла заставить его почувствовать мою волю. — Попробуй еще раз. Подожди, пока он…
Рука принца вырвалась и сомкнулась на горле рогатого фейри. Голова фейри дернулась назад, и его протащили через полтрона. Я видела его в профиль, с расширенными глазами и отвисшей челюстью, когда он вел напряженную беседу со своим принцем.
Его оттащили в сторону, воротник рубашки окрасился в красный цвет. Принц не выглядел вооруженным, но ведь ему не нужно было изготовленное оружие, когда у него было натуральное, не так ли?
Я сглотнула, когда он поднял руку и окровавленным пальцем подозвал Эрика к себе. Он наклонился и заговорил на ухо моему другу, его рот оказался в поле зрения. Изогнутые губы, такие же жестокие, какими я их помнила, и длинные, острые клыки.
Вместо того чтобы улыбнуться, Эрик нахмурился и склонил голову, как человек, потерпевший поражение.
Черт.
Нет.
Этого не может быть.
Я так старалась.
Это выступление, этот наряд, моя прическа — все было таким же, как у нее в тот вечер. Он нашел ее настолько неотразимой, что не смог удержаться от того, чтобы не лишить ее жизни, и он должен был найти меня такой же неотразимой сегодня.
Как же я провалилась?
Ногти впились в ладони.
Как он мог не помнить ее? Как он мог не вспомнить, что убил ее? День за днем, даже когда Эрик трахал меня, я думала только об этом.
Тело моей сестры на полу. Этот ублюдок фейри склонился над ней, вырывая прядь волос, как больной ублюдок, которым он и был.
Наконец Эрик отошел от принца и поднял на меня глаза.
Он кивнул.
И это было ближе всего к радости.
Я ждала этого десять лет. Десять лет волдырей и ярости. Десять лет этой холодной мертвенности внутри. Десять лет, когда ни радость, ни удовольствие не могли достичь меня.
Сегодня ночью все закончится.
И я буду наслаждаться каждым проклятым богами моментом.
ГЛАВА 3
У меня был целый блокнот с его рисунками. Угловатые плоскости его щек. Гордая линия его чертовски царственной челюсти. Рыжие волосы с белыми полосками. Я рисовала его сотни раз, чтобы не забыть. Я лелеяла свою одержимость, ярость, боль и желание уничтожить.
И все же это не подготовило меня к тому, чтобы увидеть его на троне, а теперь еще и в большой отдельной комнате.
Я ждала в занавешенном алькове, готовая к выходу.
«Частное представление» — именно так я попросила Эрика сказать. Именно эти слова. Реклама была еще и соблазнительной. Хотя слово «частное» может показаться невинным, просто относящимся к тому факту, что здесь будем только он и я, мы все знали, что оно означает на самом деле.
Я занималась этим годами. Частные представления, которые становились очень интимными.
Иногда просто обнажалась, а иногда позволяла им трахать меня жестко, быстро, медленно, как они хотели. Я не получала от этого удовольствия, но зато получала солидный кусок дополнительных денег и симпатичные подарки. Все они уходили на мои костюмы, позолоту, украшения и дорогие процедуры для волос и кожи.
Мое тело было моей работой, моим инструментом, а сегодня — моим оружием.
Я подождала, пока он пошевелится в своем кресле, сигнализируя о беспокойстве. Мои воздушные шелка были закреплены на стропилах, заканчиваясь в футе перед ним.
А наверху, рядом с узлами, лежал железный кинжал.
Железо заставило мою дремлющую магию свернуться в клубок, но с фейри она справилась бы и хуже.
Еще один предмет, ради которого я обменяла свое тело.
Такие вещи нельзя было купить ни в одной обычной лавке. Не тогда, когда железо было запрещено в Альбионе. Но на все есть рынок, если только знать, где искать.
У меня было десять лет на поиски.
Теперь он гудел в моих жилах. Что-то близкое к истинному чувству.
Когда он во второй раз переместился, раздувая ноздри, чтобы подняться, я вышла из-за занавеса.
Под прозрачной мантией был черный костюм. Лучше скрыть неизбежную кровь. Если белый закрывал меня от шеи до лодыжек и запястий, то этот был обрезан высоко на бедрах и занижен на шее и спине. Практика перед зеркалом подсказала мне, что, когда я вишу вверх ногами, оно дразняще близко к тому, чтобы обнажить мои сиськи. Лишь тонкая полоска ткани прикрывала мою киску.
Идеально для частного представления.
И идеально для того, чтобы отвлечь его, пока я провожу лезвием по его горлу.
Я позволила этой мысли искривить мой рот, пока приближалась к нему, не сводя с него глаз.
Он наблюдал за мной, сидя в своем троне и подняв подбородок, чтобы смотреть на меня сверху вниз.
Когда я покончу с ним, я заставлю его взглянуть на меня. Пусть он увидит выражение моего лица, когда я это сделаю. Пусть он наконец увидит мою радость.
Зинния не заслуживала такой смерти. Моя сестра — моя дорогая, милая сестра. Моя единственная семья.
Но он заслужил это.
Я остановилась в пространстве между его раздвинутыми ногами, не касаясь. Еще нет.
Соблазнение начинается не с прикосновений.
— Ваше Высочество, — промурлыкала я и склонилась над ним, открыв ему прекрасный вид на свое декольте.
Его кошачьи глаза могли бы испугать меня, если бы я не провела десять лет, рисуя их снова и снова. Спасибо несуществующим богам за подготовку.
Я не сводила с него взгляда и была вознаграждена тем, что эти странные зрачки расширились.
Успех.
Я задвинула завязки мантии между пальцами, отработанным жестом привлекая его внимание.
— Возможно, Ваше Высочество желает…? — Я закончила фразу, наклонив голову и приподняв одну бровь, предлагая ему конец галстука.
Он проглотил наживку.
О, это было так просто. Так идеально. Я буду купаться в его крови и наконец-то, наконец-то что-то почувствую. Мне будет все равно, когда придут его охранники и прирежут меня.
Все это будет стоить того.
Медленно он обмотал галстук вокруг руки, раз. Дважды. Снова и снова. Я не могла
