оторвать глаз от его темных когтей, втянутых в маленькие острия, которые выглядели не более угрожающе, чем острые ногти.
Как бы мне ни хотелось заставить его заплатить, не торопясь, мне нужно было нанести решительный удар. Если эти когти вырвут мне горло до того, как я нанесу добивающий удар, все будет напрасно.
Лук натянулся, но он не остановился. Он не остановился, пока полностью не стянул его с мантии и не намотал по всей длине на костяшки пальцев.
Я сглотнула, по позвоночнику пробежала дрожь.
Возможно, им не так легко манипулировать, как я думала. Взять галстук — это был собственнический и высокомерный поступок. Это говорило о том, что ему не нужно мое приглашение и он не остановится на его границе. Он будет брать то, что хочет и когда хочет.
Его золотистые глаза, устремленные на меня, жесткие и темные, говорили о том же.
Но я посмотрела на него из-под ресниц, жеманно улыбнулась и стряхнула халат с плеч. Халат упал на пол, оседая вокруг моих ног.
Я застыла на месте, прижавшись к нему всем телом, пока он смотрел на меня медленным взглядом этих странных глаз. Если бы он решил взять меня сейчас, я бы даже не успела выхватить кинжал.
— Я разработала эту хореографию для Вашего Высочества. Когда я услышала, что вы пригласили нас выступить, я поняла, что должна создать что-то по-настоящему особенное именно для вас.
Все это не было ложью. Не технически.
Я сделала шаг назад и села на шелк, радуясь, что нахожусь вне пределов его досягаемости.
Здесь нервное напряжение покинуло меня. Здесь было место только для точных движений, для того, чтобы мышцы тянулись и сбивались в иллюзию непринужденной грации.
Я погрузилась в представление, но не совсем потеряла себя в нем. Не тогда, когда каждый нерв осознавал его. Так близко. Так чертовски близко.
Его руки покоились на подлокотниках трона, в одной из них был тумблер с янтарной жидкостью. Завязки от моего халата лежали на его коленях. Он следил за моими движениями, прикрыв глаза капюшоном. Ленивый, скучающий, полупьяный. Я видела десятки таких, как он. Скучающих и богатых, которых интересовали только развлечения и удовольствия. Это хорошо работало на меня.
Когда я растягивалась и танцевала на шелках, обмотанных вокруг моих лодыжек и запястий, его взгляд был прикован к этим креплениям. У меня были другие покровители, которым нравилось связывать меня ими и трахать в подвешенном состоянии. Без сомнения, он представлял себе именно это. Его зрачки расширились, а каждый вдох сопровождался глубоким вздохом и опусканием груди.
Отвлекись. Это было мое время.
Я поднималась по шелку, позируя, когда обматывала его вокруг себя, отмечая точку, в которой я должна была остановиться на одном уровне с ним. Я удерживала его взгляд, пока перерезала ему горло.
Когда брызнет кровь, я и глазом не моргну.
Как только я достигла вершины, я расставила пальцы ног и развела ноги в стороны, садясь на шпагат в воздухе. Пока это зрелище занимало его, я забралась на балку. На мгновение я почувствовала облегчение, когда мои пальцы сомкнулись на обтянутой кожей рукояти кинжала. Если бы кто-нибудь нашел его и снял…
Но этого не произошло.
Он был мой.
И примерно через десять секунд я тоже буду мстить.
— За Зиннию, — прошептала я и отпустила руки.
Я крутанулась в воздухе, пока шелк разматывался. На сцене это движение вызвало бы вздох толпы, так как они боялись, что я не остановлюсь. Однако я всегда останавливалась именно там, где намеревалась, и этот случай не стал исключением.
Вскочив на ноги, я приземлилась и опустилась на него. Его глаза с капюшоном впивались в каждое движение, заставляя мою кожу покрываться мурашками. Его тело было таким же твердым, как и на вид, мощным, как у зверя, которым он был. Так близко я чувствовала медовый запах виски в его дыхании, ощущала жар его кожи, чувствовала медный вкус крови, которую мне предстояло пролить.
Я улыбнулась, будто именно этого он и ожидал, и опустила взгляд к его губам, словно собираясь поцеловать.
Они изогнулись.
Сердце колотилось, отдаваясь эхом в висках и горле. Я подняла кинжал, готовая нанести удар.
Не сводя с меня взгляда и не ухмыляясь, он обхватил рукой мое запястье.
Сердце заколотилось, но у меня не было времени волноваться или даже думать. Я выронила клинок и поймала его в другую руку.
Стремительный удар вверх, и все будет кончено.
Я рванулась, бицепсы напряглись.
Он схватил меня за запястье.
Нет.
Крепче, чем его хватка на мне, что-то схватило мое сердце. Что-то холодное и мертвое. Что-то, что сжимало. Я не могла дышать, не могла стряхнуть его с себя, не могла мыслить здраво.
Я могла только смотреть в эти золотистые глаза с прорезанными зрачками и думать о том, как они похожи на глаза кошки, которая смотрит на свою добычу.
— О боже, маленькая птичка, — пробормотал он. — Что ты делаешь?
ГЛАВА 4
Я должна была бояться. Он наверняка собирался убить меня. Но все, о чем я могла думать, — это как я подвела сестру. И все, что я чувствовала, — это… ничего.
Только сердце стучало так быстро и сильно, что ребра едва не лопнули. Неужели у меня сердечный приступ?
Если это не убьет меня, то убьет он. Что было бы хуже?
Я попыталась схватиться за грудь, но он держал крепко, кончики его когтей угрожали моей коже десятью булавочными уколами.
— Сейчас, сейчас, маленькая птичка. Не надо драться. У тебя был шанс. — Он улыбнулся, показав клыки.
— Охранники. — Он не сводил с меня глаз, когда звал. Дверь открылась слишком быстро, как будто они ожидали этого.
Но это было невозможно.
Он подбородком указал на дюжину фейри.
— Приведите моего нового друга.
С нечеловеческой силой он выдернул меня из шелков и связал руки вместе. Он связал их за спиной завязками от моего халата и, положив одну руку мне на плечо, повалил меня на пол.
Доски пола уперлись мне в колени, твердые и гладкие.
Все было слишком ярким, слишком громким, слишком большим. Я давно не видела и не чувствовала столько всего. Должно быть, это боль в груди — шок от ускорения пульса там, где он так долго был заторможенным и затихшим.
Как иронично, что мое тело решило проснуться именно сейчас, когда я, несомненно, собиралась умереть.
Ха-ха-ха, черт возьми.
Но я ожидала, что умру сегодня. Я давно смирилась с этим.
А вот чего я не ожидала и
