наверное, это просто моё искажённое восприятие реальности.
Глушу двигатель и задерживаюсь в полумраке гаража. До сих пор чувствую её запах на себе — чистый и нежный, ощущаю её вес в своих объятиях. Эппл.
Когда я думаю о том, как чуть не сломала ей жизнь, как любой из моих коллег мог убить её, пока она спала в своей кроватке принцессы, меня переполняет что-то почти похожее на грусть.
Меня триггернуло. В памяти всплыл образ отца, избивающего и пинающего маму, её взгляд, пересекающийся с моим сквозь щели в дверце шкафа, пока просто не потух, а тонкая струйка крови не вытекла из её рта. Что-то случилось с моим мозгом, как будто я отключилась. Шок, наверное.
— Где ты, детка? — спросил отец, когда мама затихла. Он тяжело дышал, как зверь. Я почувствовала запах крови. — Выходи. Я тебя не трону.
В тот момент раздались звуки сирен. Я всё ещё сжимала телефон в руке.
— Девять-один-один, что у вас случилось?
— Мой отец нашёл нас. Он нас убьёт.
— Ваш адрес? Оставайтесь на линии. Я с вами.
Им понадобилось двадцать две минуты.
Если бы они приехали быстрее, может быть, её удалось бы спасти. Но, видимо, в Ист-Виллидже была напряжённая ночь. Чёрная пятница, кстати. Это вульгарное, ненасытное начало праздничного сезона. Для меня — конец всего.
Я пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями, как учит моя психотерапевт. Она называет это «дыханием по квадрату»: вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре, задержка на четыре. Повторять, пока нервная система не придёт в норму. Иногда это даже помогает. Но не сегодня.
Проверяю телефон, надеясь на новое сообщение от Норы, хоть немного смягчающее её последнее послание. Но ничего нет.
В конце концов, я выбираюсь из машины и направляюсь внутрь дома. Свет горит, играет музыка. Аромат готовящейся еды заставляет меня на мгновение вспомнить о «Придурке» без отвращения. Он был потрясающим поваром. Мы ели и занимались сексом, как рок-звёзды. А ещё много смеялись, имея одинаковое чёрное чувство юмора.
Из глубины моей сумки снова раздаётся его рингтон. «Придурок», должно быть, сильно пьян. Он никогда не оставляет голосовое сообщение, просто звонит, пока я не сдамся или не сдастся сам.
Когда я вхожу, то обнаруживаю Дрейка у плиты. Ставлю свою сумку на табурет у кухонного острова из кварца с прожилками. Он оборачивается, ослепляя меня улыбкой.
— Как прошло?
— Возникли непредвиденные трудности.
— Правда? — Он подходит с деревянной ложкой. — Попробуй. Осторожно, горячо.
Вкусно, но не великолепно. В кулинарии ему не достаёт чего-то важного — пожалуй, изысканности. Дрейк молод, на десять лет младше меня. Он никогда не был во Франции или Италии, да и в Манхэттен попал совсем недавно. Следовательно, некоторые нюансы в еде, в искусстве — в жизни в целом — пока ему недоступны. Когда мы только встретились, он считал «Олив Гарден»[2] рестораном высокой кухни! Но у него есть другие таланты, и он быстро учится.
— Хм, — улыбаюсь я. — Болоньезе? Превосходно! — Это не так. Но оно насыщенное, мясное. Я никогда не ем перед работой, поэтому сейчас страшно голодна. Он это знает, поэтому всегда ждёт меня с ужином. Как я уже говорила, у него есть другие достоинства.
— Итак… что случилось?
— Мы можем не говорить об этом?
Он пожимает своими хорошо развитыми плечами:
— Конечно. Поговорим, когда будешь готова.
Дрейк, как и я в прошлом, — ещё один протеже Норы. Спасённый. Говорят, она нашла его перед самым поступлением в армию, после того как он покинул систему опеки, достигнув совершеннолетия.
Меня она отыскала в общественном колледже[3], тоже сразу после выхода из-под опеки, работающую в боксёрском зале под названием «Нокаутирующий удар» и спящую в домике у бассейна его владелицы, Максин Марш. Максин научила меня драться, выплёскивать свою ярость на боксёрскую грушу. Научила защищаться. Я попала к ней четырнадцатилетней, пугающейся собственной тени. Местный полицейский поймал меня на краже в магазине, но вместо ареста отвёл к Максин, и та взяла меня под своё крыло. Когда я вышла из опеки, она дала мне приют и работу. К тому времени, когда Нора нашла меня, я была местной конкурентоспособной юниоркой в полулёгком весе, сильной, быстрой, готовой сразиться с любым противником.
«Ты особенная, детка. В тебе есть искра. Не дай им её погасить», — так говорила Максин, когда я искала спасения в спортзале после очередных школьных драм или неприятностей в приюте, куда попала в итоге. Она спасла меня от той бездны, в которую я падала, как многие потерянные девчонки, — от шеста, зависимости и смерти.
— Ты витаешь в облаках, — возвращает меня в настоящее Дрейк. Я сижу за столом, а он наливает в бокал каберне. — Расскажи мне всё.
Я делюсь с ним тем, как провалила задание, упоминаю об Эппл. Он внимательно слушает, наблюдая за мной поверх своего бокала.
— Ты поступила правильно, — резюмирует Дрейк, когда я заканчиваю.
— Нора так не думает.
До меня доносится звонок телефона, зарытого на дне сумки. Чего он хочет?
— Убеди её понять.
Дрейк наивен, всё ещё верит, что мы можем как-то влиять на ход событий. Нора выбрала его, потому что он был метким стрелком. Его приёмный отец, по-видимому, считал посещение стрельбищ хорошим способом сблизиться. Когда его талант обнаружил владелец тира, Норе поступил звонок. Её связи — глаза в неожиданных местах — ищут необычные таланты у определённого типа молодых людей: у потерянных девушек и парней, которым некуда идти и на исчезновение которых никто не обратит внимания или даже не станет переживать.
Само собой разумеется, что мне не следует спать с Дрейком: я его наставница, а он слишком молод. К несчастью, между нами существует неоспоримая сексуальная химия.
Мы даже не утруждаем себя мытьём посуды, срывая друг с друга одежду по пути в мою спальню. Он внимательный и энергичный, как лабрадудль[4]. Его молодость, его красота — бальзам на душу. Мне нравится наблюдать, как его подтянутое, мускулистое тело извивается от удовольствия подо мной, нравится чувствовать его губы на своей коже. В этой жизни так мало утешения; я сторонница того, чтобы брать его там, где можно.
После он засыпает, а я встаю, чтобы убрать на кухне. Это занятие успокаивает. Я не тороплюсь, убеждаясь, что всё безупречно чисто.
Когда заканчиваю и бросаю быстрый взгляд на телефон, вижу ещё два пропущенных от «Придурка». У него есть имя — Джулиан, но мне проще представлять его злодеем во всём, что произошло между нами. Иначе придётся столкнуться с
