собственными сожалениями и гадать, могло ли всё быть иначе. А на это нет времени. Что сделано, то сделано. Я игнорирую звонки, выключаю свет, проверяю, всё ли заперто.
Осматривая замок входной двери, я замечаю, как на противоположной стороне улицы гаснут фары. Там стоит чёрный внедорожник. Никто не выходит. Стёкла затонированы, поэтому отсюда я не могу разглядеть, кто внутри, но я знаю, что там кто-то есть. Наблюдает.
Я быстро перемещаюсь к напольному сейфу в кладовой, достаю свой глок и убеждаюсь, что он заряжен (хотя и так это знаю). Вернувшись к кодовой панели у входной двери, я включаю сигнализацию и активирую камеры с датчиками движения. Этот дом — настоящая крепость: пуленепробиваемые стёкла, двери с усиленными замками, каждая точка входа под наблюдением. Никто не проникнет внутрь, не будучи обнаруженным.
Когда я возвращаюсь к парадной двери и выглядываю в боковое окно, внедорожника уже нет.
Сердце бешено колотится. Чтобы убедиться, что внутри нет никого, кто ждёт, когда мы уснём, я обыскиваю дом: каждую комнату, подвал, чердак — но всё чисто.
Я сажусь на ступеньки, глядя в окно на улицу. Тихо. Дома соседей со вкусом украшены к Рождеству: мерцающие огоньки в соснах, венки с красными лентами на дверях, анимированные олени, пасущиеся во дворах, — прекрасная, беззаботная жизнь невинных.
В кармане снова пиликает телефон.
Он больше не звонит. На этот раз пишет сообщение.
Всего лишь два эмодзи: нож и Санта-Клаус.
Я некоторое время ломаю голову над этим. Он совсем сбрендил?
3
Я познакомилась с Джулианом в Вегасе, городе порока, с его развращающим великолепием и соблазнительным ложным обещанием крупного выигрыша, который может изменить жизнь. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, именно это место, этот момент во времени очаровали меня. Потому что помню, что чувствовала себя там иначе, чем прежде, иначе, чем буду чувствовать после.
Это было моё первое задание после года интенсивной подготовки с Норой и её командой, включавшей изучение оружия, боевых искусств, программирования, социальной инженерии, взлома и проникновения. Это были изнурительные, круглосуточные тренировки. Но в то же время я стала получать больше внимания, поддержки и своеобразной любви, которой не знала. Той любви, которая заставляет тебя поверить в свои силы, даже в те, о которых ты сам не подозреваешь.
— Ты готова, — сообщила Нора после моего последнего экзамена. — Более чем готова. Ты лучшая из всех, кого я когда-либо встречала.
— Держу пари, ты говоришь так всем девушкам.
— Нет, — одарив меня редкой улыбкой и крепко сжав моё плечо, ответила она. — Просто будь осторожна. Работа в поле отличается: больше переменных, меньше права на ошибку, элемент хаоса. Доверяй своей интуиции.
О Норе ходит столько слухов, что никто не знает, что из этого правда. Бывшая сотрудница ЦРУ. Её родители — агенты КГБ, жившие в Вашингтоне, округ Колумбия; она даже не знала, что русская, пока ей не исполнилось восемнадцать. Опальный спецназовец. Лесбиянка. Трансгендер. Снайпер из ФБР. Мне было неважно, кто она, откуда родом и каковы её заслуги. Она спасла меня. Или, по крайней мере, так выглядело на тот момент.
Возможно, если бы первое задание было где-то в другом месте — в Тампе или Детройте, Бангкоке или Париже — этого бы не случилось. Последний год я провела в уединённом поместье Норы (она называла его «фермой»), и мой мир сузился. Учёба, еда, сон — всё по расписанию, ни секунды для себя. Частный самолёт, поездка на лимузине из небольшого скрытого аэропорта через Вегас, город огней, сияющий, словно предлагающий всё на блюдечке. К моменту прибытия в «Винн»[5] я была уже ослеплена.
Джулиан ждал меня в люксе для молодожёнов — такова была наша легенда: новобрачные в Вегасе. Он притворялся крупным игроком, влиятельным венчурным инвестором, всегда ищущим следующего большого куша. Я же играла роль фитнес-инфлюенсера со ста тысячами подписчиков (спасибо IT-отделу Норы). Нашей целью был глава некой фирмы по сбору данных. В моём телефоне находился цифровой файл — его фото, биография, предпочтения и антипатии, ничего особенного. Он и его жена были свингерами. Их развратные выходные в Вегасе были хорошо известны.
Когда я ввела код и вошла в наш — шикарный, сумасшедший, о боже! — люкс, Джулиан встретил меня в прихожей и расхохотался. Это был тёплый, радушный звук, без намёка на насмешку или издёвку.
— Боже мой, ты вся пропитана Норой, — заметил он, перехватывая мои сумки и ставя их на пол.
Я не могла не оглядеться с благоговением: плюшевый угловой диван, огромный телевизор, полноценный обеденный стол, панорамные окна с беспрепятственным видом на город, уже мерцающий огнями в преддверии вечера. За двойными дверями виднелась гигантская кровать. В своей жизни я никогда не бывала в столь роскошном месте, даже близко. Дом Норы казался мне замком, но это было нечто большее.
— Сколько тебе лет? — спросил Джулиан, наблюдая за мной с весёлой улыбкой.
— А тебе? — парировала я.
— Неважно, — отрезал он, поднимая ладони. — Я не хочу знать. Послушай, ты готова к этому?
И подошёл ко мне.
— Конечно, — ответила я, стараясь придать голосу уверенности, хотя единственными, кого я лишила жизни до этого момента, были олени во владениях Норы.
«Это не так уж сильно отличается», — уверяла Нора.
Мне вспомнилась лань, которую я держала на руках, пока она истекала кровью. Не могла представить ничего хуже этого: её тёмный глаз смотрел в мои, кровь скапливалась у моих колен. В конце концов, животные невинны, люди — не особо.
— Угу, — промычал он. — Уверен, так и есть.
Джулиан. Он утверждает, что это была любовь с первого взгляда, что он увидел меня и сразу понял, что мы созданы друг для друга. Что же помню я о том моменте?
Я была молода и напугана, собиралась совершить поступок, смысл которого до конца не понимала. Его волосы выглядели так, будто их нарисовали чернильной ручкой, а подбородок был стильно выбрит. Его глаза имели странный, переливающийся оттенок орехового, когда он опустился на одно колено, достал из кармана бархатную коробочку и показал мне самый большой бриллиант — ладно, единственный бриллиант, — который я когда-либо видела.
— Элис, — начал он (это не моё имя), — ты выйдешь за меня? Ну, типа, на ближайшие семьдесят два часа.
Я не могла не улыбнуться. Неужели я сейчас проснусь от этого глупого сна?
— Да.
Джулиан надел кольцо мне на палец. Я была так счастлива, как школьница на выпускном балу. А затем он поднялся, заключил меня в свои крепкие объятия и поцеловал. Сначала нежно,
