они вообще есть. Это идиотизм. Уверена, Нора сочла бы это очередной ошибкой в суждениях.
Внутри дом безупречно чист и упорядочен. Это заслуга Дрейка. С тех пор как он переехал ко мне, он взял на себя все домашние обязанности, организовал каждый ящик и шкаф, даже занялся декором. Как и у меня, у него никогда не было настоящего дома. Мы оба получаем удовольствие от создания чего-то, что напоминает его. Дрейк атакует грязь и беспорядок с почти религиозным рвением. Хотя я тоже ценю чистоту, но могу оставить свои носки на полу. Он убирает за мной без единой жалобы. Мы готовим друг для друга, стираем друг другу одежду. Большинство вечеров сидим и читаем или обсуждаем прошедший день, работу. Порой в его взгляде я вижу то же, что знаю, есть в моём, когда я смотрю на Нору: благодарность, подкреплённая любопытством — что она на самом деле думает обо мне.
«Ты всегда была мне как дочь», — эта фраза крутится в моей голове. Я разбираю её на части, словно девочка-подросток, пытающаяся понять скрытый смысл сообщения от своего парня.
Дрейка нет дома. Его мотоцикл, «Дукати», гладкий и чёрный, отсутствует в гараже. Мы не отчитываемся друг перед другом, не следим друг за другом. Один из нас может пропасть на несколько дней, и никто не задаст вопросов. Иногда (теперь уже реже) мы работаем в паре. Он хороший напарник: методичен, соблюдает все правила, проводит необходимые исследования. Ему не хватает креативности и изящества, он совсем не проявляет фантазию, как и на кухне. Он просто придерживается инструкций, делает то, что ему говорят, не задумываясь о существовании альтернативных, более эффективных методов.
Не знаю, как так выходит, но я оказываюсь в его спальне. Большинство ночей мы спим раздельно. Его кровать идеально заправлена, стол пуст. Куда бы он ни отправился, он взял свой ноутбук и телефон. Правило Норы: никогда не оставляй их без присмотра, если они не спрятаны под замком. Это собственность «Компании».
«Мы — собственность «Компании», — как-то сказал Джулиан. — Никогда не забывай об этом. Она уничтожит тебя, как секретный документ».
Я открываю ящики. Вещи Дрейка аккуратно сложены и организованы: футболки, нижнее бельё, джинсы. В шкафу висят семь идеально выглаженных чёрных рубашек на пуговицах. Торс Дрейка испещрён шрамами. Однажды его отец прижёг его сигарой, оставив большой круглый след, злой и красный, как солнце, на нежной коже между рёбрами и тазовой костью. Иногда я обнимаю его, когда ему снятся кошмары. Иногда он плачет, как ребёнок. Утешая его, я обретаю покой в эти жуткие предрассветные часы, когда все детские страхи — да и взрослые тоже — возвращаются, чтобы преследовать тебя.
Как и в кабинете Норы, здесь нет фотографий. Ни одной личной вещи ни в одном ящике. Под кроватью, под матрасом — пусто. Как будто никто из нас даже не существовал до того, как мы стали работать на «Компанию». Я ничего не привезла с собой на «ферму». Я носила то, что предоставила Нора.
Теперь у меня есть вещи. Немного, но есть. Хрустальное пресс-папье из Парижа. Нож, который подарил Джулиан. Обручальное кольцо я храню в шкатулке в тумбочке у своей кровати. Но у Дрейка ничего нет, даже клочка бумаги с его почерком. Он может собраться и уйти за пятнадцать минут, и создастся впечатление, будто его здесь никогда и не было.
— Мы призраки. Нас не существует, — заметил Джулиан той ночью в Вегасе. — Именно так, как она хочет.
На следующий день все новостные каналы Вегаса трубили о том, что тела Ника и Роксаны были обнаружены уборщиками, а их смерть наступила предположительно от передозировки наркотиков. Они были известны как любители вечеринок; случайное употребление фентанила называли частой причиной смерти среди тех, кто злоупотреблял рекреационными наркотиками. О паре, которую умершие привели в свой номер, не упоминалось. Не было и зернистых записей с камер видеонаблюдения с нашим участием в новостях, как я себе представляла.
А крупная сделка, в которой участвовал Ник, сорвалась.
«Деловое сообщество потеряло титана», — пафосно заявил один из ведущих новостей. Джулиан показал телевизору средний палец.
— Никогда больше о них не думай, — посоветовал он мне. — Просто представь, что это был сон или что-то, что ты видела по телевизору. Забудь всё; пусть детали растворятся.
Я всё ещё чувствовала мягкие губы Роксаны на своих.
— Неужели вот так просто?
— Тренируйся, и станет просто.
Я ему не поверила, но в каком-то смысле он был прав. Можно перестать об этом думать, но это всплывает во снах, как воспоминание о матери или о первой лани, которую я убила на «ферме».
К тому времени, как я вернулась к Норе, это уже угасало, как сон. Из всего, что произошло в Вегасе, осталась лишь одна фотография, сделанная на мой телефон другой невестой, ожидающей своей очереди, чтобы Элвис объявил её и её пьяного в стельку жениха мужем и женой.
Я проверяю свой телефон — лишь то последнее странное сообщение. Санта. Нож.
Мой палец зависает. Я почти кусаю губы, собираясь отправить простой вопросительный знак, но потом передумываю.
Вместо этого я спускаюсь в подвал, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру. Я не могу это испортить, несмотря ни на что. Взгляд серых глаз Норы был недвусмысленным.
Всё, пути назад нет.
Мой телефон издаёт сигнал входящего сообщения.
«Привет, — пишет моя цель, словно читая мои мысли. — Эппл сегодня вечером с мамой. Зайдёшь? Если будешь милой, обещаю быть вредным».
Он присылает мне эмодзи улыбающегося фиолетового чертёнка и Санты. Популярно в это время года, видимо.
Пытаюсь придумать какую-нибудь рождественскую шутку, но моё сердце не лежит к этому. Не могу перестать думать об Эппл и о том, что Санта заберёт у неё в это Рождество. Именно в праздничный сезон была убита моя мать. Доктор Блэк, вероятно, скажет, что нам есть над чем поработать.
Меня тошнит изнутри. Я сыта по горло.
«Я приду… с колокольчиками на шее», — отвечаю, наконец.
Ненавижу чёртово Рождество!
6
Дрейк всё ещё не возвращается к тому времени, как я направляюсь к дому своей цели.
Его зовут Брайс, он сорокалетний управляющий хедж-фондом[8]. Когда приходят задания, никогда не бывает информации высокого уровня, например, о том, кому цель могла навредить или почему Нора назначила конкретное «решение», которое «Компания» была нанята предоставить. Это не всегда означает устранение. Иногда это только повреждения, чтобы предупредить цель или просто вывести её из
