строя на время. Иногда требуется шумиха в СМИ: цель должна быть обнаружена под кайфом, в окружении проституток или что-то в этом роде, и репортёру нужен анонимный наводчик. Что-то достаточно большое, чтобы разрушить карьеру, сорвать выборы, разрушить брак.
«Тебе не обязательно знать, — ответила Нора, когда я поинтересовалась в прошлый раз. — Просто помни, что мы боремся за добро. Что мы всегда стремимся к прогрессу, движемся к свету».
В юности я безоговорочно верила каждому слову Норы, но в последнее время это начинает звучать как чушь. Возможно, именно это она имеет в виду, когда говорит, что чувствует, будто я больше этим не горю. Может быть, так люди говорят, когда ты перестаёшь верить тому, что они тебе навязывают.
Время позднее, уже за десять вечера, когда я сворачиваю на круговую подъездную дорожку Брайса. Он оставил ворота открытыми для меня. Мне известно, что его система безопасности неисправна и ни одна из камер не работает. Я «случайно» покопалась в настройках системы через приложение, чтобы не осталось записей с моим прибытием к нему домой. А ещё «случайно» знаю, где расположены все камеры на светофорах и заправках по дороге сюда. Тем не менее, я стараюсь держать капюшон поднятым и надеваю большие солнечные очки, чтобы скрыть лицо во время поездки. Сейчас повсюду глаза. Люди даже не подозревают об этом.
Дом освещён, мерцающие белые огни на высокой ёлке видны сквозь большое переднее окно. Брайс, скорее всего, ждёт меня в спальне.
Наши отношения, какими бы они ни были, незамысловаты: секс, подколки, еда — и так по кругу. В нём нет ничего особенного. По крайней мере, я не замечала ничего, кроме его математических способностей и энтузиазма в постели. Он признался, что не прочёл ни одной книги, а в школе и университете списывал, используя краткие содержания. Это меня расстроило, ведь большинство людей не признаются в таком.
Кроме биографии Стива Джобса — её он прочитал от корки до корки. Ну конечно. Потому что каждый амбициозный придурок, возомнивший себя предпринимателем, обязан осилить хотя бы её.
Экран моего телефона пестрит уведомлениями, опять звонит «Придурок». Я едва не сдаюсь и не перезваниваю ему; это уже слишком, даже для него. Даже на Рождество.
После Вегаса была череда тайных встреч в гостиничных номерах и съёмных квартирах по всему миру. Я всё ещё находилась в какой-то степени под каблуком у Норы, проживая на «ферме». Поэтому, если мы не работали вместе, Джулиан встречал меня после заданий, и мы выкраивали часы поздно ночью до раннего утра. Мы фантазировали о собственном доме, о том, чтобы открыться Норе и попросить разрешения быть вместе. Позволила бы она? Никто из нас не знал. А если бы она сказала «нет», что тогда? Больше никаких совместных заданий? Пришлось бы нарушить её правила, чтобы быть вместе?
Так продолжалось некоторое время. Джулиан настаивал на чём-то более прочном, более постоянном. Я сопротивлялась, боясь разозлить Нору, боясь… не уверена, чего именно. Что то, что у нас было, не выживет при свете дня, возможно? Что это может существовать только в тайне, в ночные часы, в укромных местах? Иногда мы ссорились из-за этого. Потом стали спорить о других вещах. Потом стало казаться, что мы только и делаем, что спорим да злимся.
— И всё же, почему вы с Джулианом расстались? — поинтересовалась доктор Блэк в нашу последнюю встречу.
— Непримиримые разногласия?
— Что это значит для вас?
— Мне кажется, в глубине души, в самом центре того, кем мы являлись, мы просто были разными людьми. Имели совершенно разные ценности.
— Например?
— У нас не совпадали этические принципы.
— Понятно. — Она произнесла это слово так протяжно, что мой ответ словно эхом вернулся ко мне. Он прозвучал неубедительно, но, вероятно, оттого, что был лишь наполовину правдой. — Не могли бы вы уточнить?
Вот почему у меня не клеилось с доктором Блэк. Всё дело в том, что я не могла открыться ей полностью. Не могла же я сказать: «Видите ли, в нашей работе наёмными убийцами мы фундаментально расходимся во мнениях относительно сопутствующего ущерба». Поэтому я и выдала что-то вроде:
— Есть определённые этические нормы в нашей деятельности консультантов по IT-безопасности — кого мы обслуживаем, что мы делаем, с какой целью, кому может быть нанесён вред, а кому нет, — по которым мы не можем прийти к компромиссу.
— Этика для вас очень важна, — заметила она.
— Именно так. То, как мы себя ведём, как относимся к другим, — это основа основ, не правда ли?
Какое лицемерие, верно?
Тем не менее, после выполнения задания я часто испытывала повышенную тревогу, чувствовала, как щупальца тьмы тянут меня вниз. Джулиан же, напротив, заряжался энергией, его наполняла какая-то странная эйфория. (Отсюда и наша свадьба в стиле Элвиса в Вегасе.) Словно он был пьян от власти. Ему хотелось веселиться, не спать всю ночь напролёт. Мне же хотелось только залезть в постель и ждать, пока рассеется тьма, снова и снова прокручивая в голове текущее задание и другие, анализируя каждую деталь, критикуя свои действия, выискивая недостатки, сокрушаясь об ошибках. Сначала он пытался утешить меня, но в конце концов просто раздражался и оставлял меня наедине с собой.
Правда заключалась в том, что Джулиан видел в этом просто работу, и ничего больше. Он настолько дегуманизировал[9] цели, что не воспринимал их как людей, а я же, наоборот, считала их, пусть и глубоко порочными, но всё же людьми. Людьми с детьми или возлюбленными, родителями или друзьями, оставшимися скорбеть. Он отказывался когда-либо называть их по именам, избегал любых новостных сообщений и никогда не хотел говорить о задании после его успешного завершения.
— Всё сводится к вере в Нору, — поведал мне Джулиан. — Ты веришь в её миссию?
— А в чём именно заключается её миссия?
— Это выше моего понимания. Выше нашего понимания.
— Как ты можешь верить в миссию, если не знаешь, в чём она заключается?
— Я верю в Нору.
— Дело не только в этом, — заметила я. — Ты делаешь это не только ради Норы. Внутри тебя есть часть, которой это нравится. Часть, которая хочет убивать.
Джулиан — ещё один спасённый, как и я, как и Дрейк. Ещё один ребёнок из приёмной семьи, которого выгнали из армии, куда он поступил сразу после восемнадцатилетия; его объяснения о причинах были расплывчатыми. Нора нашла Джулиана в трущобах за пределами Портленда, перебивающегося случайными заработками, двадцатилетнего, подумывающего о самоубийстве.
«Причина, по которой армия меня отвергла, была той же, по которой Нора меня
