8
Даже не поднимая головы я понимаю, что передо мной стоит Марк Александрович Яров.
Шум за столом мгновенно стихает. Семен Борисович трезвеет на глазах. Все смотрят на генерального директора с ужасом.
Я чуть не теряю сознания от ощущения патовости ситуации, и когда уже хочу отшатнуться и позорно сбежать, потому что вот-вот прорвет на слёзы, ощущаю властную хватку тяжелой руки на своей талии, крепко прижавшей меня к твердому телу.
Подняв глаза вверх, встречаюсь с темным взглядом генерального, в которых невозможно прочесть его настроение.
Он, словно изучающе, смотрит на мое лицо, задерживаясь на дрожащих губах, а потом на глазах и делает то, чего я никак не могла ожидать.
Мягко повернув меня в сторону зала, он показательно берет мою ладонь и переплетает с ней свои длинные, аристократично красивые пальцы. Они кажутся на удивление теплыми, совсем не такими, какими я их представляла… Марк Александрович больше не смотрит на моё ошарашенное лицо, лишь крепче, увереннее сжимает мою ледяную руку так, что я чувствую себя… защищенной.
Не говоря ни слова никому из них, не удостоив их даже взглядом, он разворачивает меня и ведет за собой прочь из зала. Следуя за ним, чувствую обращенные на нас взгляды всего зала, и даже представить не могу, что меня ждет впереди.
9
Марк
Тихий гул голосов, звон бокалов, запах дорогих духов и успеха. Все по канону. Все, как я и планировал. Слияние завершено, и сделка с китайскими инвесторами почти закрыта. Технологический гигант, за которым я охотился два года, теперь наш партнер.
— Это триумф, черт возьми, — проговариваю я, стоя у панорамного окна с видом на ночной город, и на языке чувствуется привкус пепла.
Вся моя империя, весь этот блеск, вся эта мощь держатся на одной гребаной лжи.
Китайские партнеры, люди старой закалки, никогда бы не вложили миллиарды в компанию, которой руководит тридцатилетний холостяк. В их мире это признак ненадежности, ветрености. А без их инвестиций технари никогда бы не согласились на слияние. Все завязалось на моем скором браке. На браке, который должен был стать апогеем этого вечера. Я должен был выйти на сцену, взять за руку свою невесту и объявить о свадьбе перед сотнями камер и влиятельных лиц.
Только вот невесты нет.
Телефон в кармане вибрирует. На экране имя, которое за последние пару часов стало синонимом катастрофы — «Марина». Отхожу в более тихий угол, сжимая телефон в руке так, что костяшки белеют.
— Где ты? — цежу сквозь зубы, обходясь без приветствия.
— Марк, я… я в больнице, — ее голос в трубке звучит слабо и испуганно.
Внутри все холодеет. Больница? Что за очередной спектакль?
— Что случилось? Сколько ты хочешь на этот раз?
— Меня… положили на сохранение, Марк. Я беременна.
Я несколько минут, словно гребаный идиот, молчу в трубку, пытаясь переварить услышанное, и только потом эта информация бьет наотмашь, выбивая воздух из легких. Какого черта?!
— Что?! — рычу я, чувствуя, как по венам разливается ледяная ярость. — Какого хрена, Марин?! Если у тебя кто-то был, зачем согласилась на сделку?!
— Марк, послушай, это же даже лучше! — торопливо лепечет она. — Мы можем пожениться по-быстрому, и ты сможешь представить ребенка своим… Никто ничего не узнает! Это укрепит твой имидж!
Я замираю, пораженный ее наглостью. Она не просто лжет мне, она пытается втянуть меня в еще более грязную авантюру, подсунуть мне чужого ребенка. Вся моя тщательно выстроенная стратегия летит к чертям из-за ее глупости.
— Реши вопрос с отцом ребёнка, — максимально спокойно говорю я на выдохе, чувствуя, что на грани, — деньги можешь не возвращать.
— Марк, я же не говорю, что отказываюсь от контракта, давай по-быстрому свадьбу сделаем, никто даже…
— Чтобы я больше никогда тебя не видел и не слышал, — рублю стальным, не терпящим возражений голосом и сбрасываю вызов. — Твою мать! — сжимаю в руках телефон, готовый швырнуть его об стену, но обстановка проявлению подобного рода эмоций не предрасполагает.
Это провал. Полный и сокрушительный. Я опираюсь лбом о холодное стекло окна. Горечь подкатывает к горлу. И в этот момент тишину в моей голове прорезает мерзкий, сальный смех.
Я резко оборачиваюсь. Взгляд выхватывает из толпы группу наших топ-менеджеров, жирных, лоснящихся от самодовольства. А в центре их круга, как затравленный олененок, стоит она. Лика...
Маленькая, хрупкая девчонка, которую мне порекомендовал старый друг, профессор из университета. Умная, исполнительная девчонка с одним лишь минусом.
Слишком красивая.
В нашем мире такие тихони с лицами ангела не уживаются.
Раньше я не придавал этому значения. А зря. Из-за ее красоты мне пришлось уволить начальника финансового отдела, Петрова, который, пользуясь своим положением, буквально не давал ей прохода. Уволил я его, конечно, за финансовые махинации, но последней каплей стали именно его домогательства. А теперь история повторяется.
Решительно иду к ним, все ещё не отойдя от разговора и пребывая в холодной ярости. Подойдя ближе, уже начинаю слышать обрывки фраз.
Слухи, должность через постель, — я слышал этот бред, но не думал, что профессионалы, работающие у меня в компании, опустятся до того, чтобы гнобить молодую девчонку.
— …Насколько глубокий твой ротик, дорогая? — говорит один из менеджеров, и это становится последней каплей моего терпения. Опускаться до публичных разбирательств при партнерах — это даже не глупость, это низость. А потому я решаю, что этого человека и его компании в моей фирме больше не будет.
Чувство собственничества и какое-то несвойственное мне чувство сожаления рождаются где-то в глубине груди, когда смотрю на бледное лицо Лики, ее дрожащие губы, отчаяние в огромных глазах. Вижу, как она готова расплакаться, но из последних сил держится. И на смену сожаления тут же приходит злость. Эти скоты в моей компании смеют унижать мою помощницу.
Развернувшись, девушка пытается сбежать, и из-за опущенной вниз головы не видит и врезается прямо в меня. Властно обхватив за талию, я инстинктивно прижимаю ее к себе. Мои руки касаются ее тонкой талии, а в нос ударяет аромат свежей сладости. На секунду хочется втянуть его носом, но я останавливаю себя от этого. В голове моментально рождается план. Безумный. Рискованный. Единственно возможный.
Шанс, что она откажется, — минимален. Как бы это по-ублюдски не звучало, но она в отчаянии, а я ее спасение и ее единственный шанс сохранить достоинство, как и она для меня.
Лика несмело отстраняется от меня, но я не отпускаю ее. Беру ледяную, дрожащую ладонь в свою, и переплетаю наши пальцы, показывая всему залу, чья она девочка. Все предсказуемо затихают, приковав к нам взгляды. Я чувствую, как их разрывает от непонимания, и я бы рад прямо сейчас объявить ее своей при всех, но, черт возьми, мне все же нужно и ее мнение, а потому не говоря ни слова ублюдкам за ее спиной, я разворачиваю Лику и веду прочь из этого зала, кишащего шакалами, чтобы засунуть прямиком в логово главного из них. Себе.
Мы оказываемся в уединенном, тускло освещенном коридоре. Тишина давит. Лика выдергивает свою руку и смотрит на меня испуганно, словно ягненок, не зная, то ли благодарить, то ли бежать без оглядки. А я не даю ей времени ни на то, ни на другое.
— Ты выйдешь за меня? — рублю с ходу, глядя ей прямо в ошарашенные предложением глаза, и ухмыляюсь.
10
Лика
Слова Марка Александровича обрушиваются на меня, как ледяной водопад, выбивая воздух из легких и парализуя тело. Шум из зала, казавшийся таким далеким, теперь и вовсе исчезает, сменяясь оглушительным звоном в ушах. Я смотрю на него, не в силах произнести ни слова, а мозг отчаянно пытается собрать воедино осколки реальности. Это шутка? Розыгрыш какой-то?
