— Где он? — цежу я сквозь зубы. — Где сейчас босс? Я хочу срочно поговорить с ним.
14
Развернувшись на каблуках, я злой фурией мчусь к его кабинету. Мне плевать на субординацию, на правила, на все. Вчера своим предложением он позволил мне это сделать. Распахиваю тяжелую дверь без стука, готовая высказать ему все, что думаю.
И замираю на пороге.
Он стоит ко мне спиной, без пиджака и рубашки.
Взгляд тут же цепляется за рельефные мышцы на его спине, которые перекатываются под бронзовой кожей. На мгновение забываю, как дышать. Смущение окатывает с головы до ног, особенно когда он поворачивает назад голову, и я встречаюсь с его хищным взглядом.
Тушуясь, отвожу свой, скользя им ниже, вдоль его позвоночника, и когда босс разворачивается, замечаю то, чего определенно точно видеть не должна, судя по его гневному взгляду. На его боку, чуть ниже ребер, расползается темное, багровое пятно сквозь наспех наложенную повязку.
Весь мой пыл испаряется в одно мгновение, сменяясь ледяным ужасом.
— Что это? — шепчу, сама не узнавая свой голос.
— Выйди, — грубо чеканит он.
Босс пытается затянуть края повязки, но она лишь сползает, открывая длинную, рваную ссадину на боку. Выглядит ужасно.
Я не думаю, что делаю, тело движется само, подчиняясь какому-то инстинкту. Расстояние между нами тает в три моих быстрых шага. Подхожу к нему вплотную, и мои пальцы сами тянутся вперёд. Осторожно, почти невесомо, прикасаюсь к его горячей коже рядом с раной. Под моими подушечками чувствуется, как напрягаются стальные мышцы его пресса.
Он не отталкивает меня. Просто стоит, как скала, и смотрит на меня сверху вниз. Долго. Странно. Его темные глаза, в которых обычно плещется лед, сейчас кажутся бездонным омутом, и я чувствую, как тону в этом взгляде, забыв, как дышать.
— Вам нужно обработать рану. Вы же занесете инфекцию.
Ожидаю, что он сейчас нагрубит, выставит меня за дверь, прикажет не лезть не в свое дело. Но он молчит, изучая мое лицо, а потом переводит взгляд на мои руки, которые почему-то дрожат.
— Умеешь делать перевязку? — его вопрос звучит глухо и неожиданно тихо. Совсем не так, как он говорит обычно.
Я коротко киваю, не в силах оторвать взгляд от его раны. Оглядевшись в кабинете, замечаю на кожаном диване открытую аптечку.
— Могу?
Он не двигается, лишь слегка кивает. Это так странно, словно делаю что-то неправильное.
Осторожно подхожу к аптечке, достаю антисептик, вату, бинт. Мои пальцы действуют на автомате, вспоминая мамины уроки — в детстве я была ходячей катастрофой с вечно разбитыми коленками.
Вернувшись к нему, набираюсь смелости и шепчу:
— Присядьте, пожалуйста.
Он подчиняется, опускается на край своего массивного стола. Теперь мы почти на одном уровне. Я смачиваю ватный диск в перекиси, и когда подношу его к ране, чувствую, как он напрягается. От его близости по моей спине бегут мурашки. Я стараюсь дышать ровно, сосредоточиться на задаче, но воздух вокруг нас густой, наэлектризованный, что звенит от непонятных эмоций.
Почему я стала так себя чувствовать возле него? Разве впервые с ним наедине?! Я столько времени работала на него, что сейчас не так?!
— Не нужно было их увольнять, — не выдерживаю, нарушая тишину и стараясь перевести тему, чтобы не думать о том, что вводит меня в замешательство и путает мысли.
— Мои решения не обсуждаются, — говорит резко.
— Но это из-за меня, — поднимаю глаза, встречаясь с его отражением в стекле панорамного окна. — Я не просила об этом. Теперь по офису будут ходить слухи, будто я какая-то мстительная стерва, которая избавляется от неугодных вашими руками.
Он усмехается, и эта усмешка, отраженная в окне, выглядит особенно хищно.
— Лика, — произносит мое имя медленно, с расстановкой, и от этого простого звука у меня все внутри сжимается. — Ты согласилась стать моей невестой. Привыкай. Слухи теперь — твои постоянные спутники. Ты собираешься реагировать на каждый из них?
— Нет, но…
— Никаких но, — грубо обрывает. — Мы не дети, чтобы обсуждать подобное, — жестко, без капли понимания.
Не решившись и дальше спорить, я заканчиваю с перевязкой и отступаю на шаг. Босс медленно проводит рукой по чистому бинту, затем поднимается, вновь возвышаясь надо мной. Безразличие снова несменяемой маской держится на его лице.
Надев белую рубашку, он подходит к столу, достает из бумажника черную пластиковую карту и протягивает мне.
— Завтра вечером у нас ужин с инвесторами. Ты должна выглядеть соответствующе.
Я смотрю на карту, потом на него.
— Я надену что-то из того, что у меня есть.
— Нет, ты возьмешь карту и купишь одежду, которая подобает женщине, стоящей рядом со мной, — невозмутимо отрезает он, выводя меня из себя.
— Зачем же тогда предложили мне ею стать, раз такая, как я, вам не подходит?
— Ты — подходишь. Твоя одежда, — он оглядывает меня беглым взглядом, останавливаясь на гульке на голове, — и вообще внешний вид — нет.
— Тогда надо было общаться в эскорт-сопровождение, — не унимаюсь я. Почему-то меня правда обижает тот факт, что он считает мою одежду недостойной его.
И зачем я в это всё ввязалась?!
— По-моему мы решили этот вопрос, — хмурится он, а потом морщится, словно ему резко стало больно, но тут же вновь возвращает лицу невозмутимость.
Ничего не ответив ему, лишь сжав покрепче зубы, я тяжело выдыхаю, снова подхожу к аптечке. Покопавшись в ней немного, достаю обезболивающие.
— Выпейте, — кладу лекарство перед ним на стол, пока он пытается испепелить меня взглядом.
Усмехнувшись, босс потирает щетину, а следом резко подходит, притягивает меня к себе, заставляя стукнуться о его пресс и невольно вскрикнуть, а потом тянет резинку с моих волос, распуская их.
Каштановые пряди каскадом струятся по плечам, а я стою, не дыша и не понимая, что он вообще делает.
— Не завязывай волосы, не дерзи, возьми карту и купи все, что только хочешь. Разве это сложно? — шепчет он, наклоняясь ближе, почти к моим губам.
— Нет, — отвечаю, отстраняясь назад настолько, насколько это позволяет его рука на моей талии, но он упрямо наклоняется вперёд. — Что… что вы делаете?
— Пытаюсь найти способ заставить тебя слушаться, — усмехается.
— Я… я поняла вас. К-куплю платье.
— И туфли.
— И туфли, — словно болванчик повторяю.
— А еще запишешься на макияж и прическу в салон, в который прошлый раз записывала мою маму.
Киваю, только бы избавиться от его близости, от мыслей, которые при этом возникают, от вида его пухлых губ около моего лица…
Он резко отпускает меня, засунув в мой карман карту, а потом стягивает с кресла пиджак и надевает его.
— Идём, Лика, я покажу тебе твое новое место, — говорит, пока я ещё прихожу в себя и восстанавливаю дыхание.
— М-место?
— Ты больше не можешь работать моим помощником. Я повысил тебя. Теперь ты директор по связям с общественностью, — ошарашивает меня босс таким тоном, что я понимаю — у меня нет и шанса отказаться.
15
Солнечный свет заливает огромный кабинет сквозь панорамное окно, отражаясь бликами на идеально гладкой поверхности стола из темного дерева. Я стою посреди кабинета и чувствую себя самозванкой. На двери из матового стекла красуется табличка с моим именем: «Анжелика Морозова, Директор по связям с общественностью». Звучит солидно. Вот только я не имею к этой должности никакого отношения. Я здесь чужая.
Пальцы скользят по холодной столешнице. Вчерашний день проносится в голове обрывочными, слишком яркими кадрами. После того, как босс ошарашил меня повышением, он провел меня в этот кабинет, находящийся на том же этаже, что и его собственный.
Говорил о новых обязанностях, о проектах, которые теперь будут в моем ведении, о необходимости быстро войти в курс дела.
Вспоминаю его профиль, жесткую линию подбородка, властный тон, не терпящий возражений… а потом его без рубашки, ощущая фантомное тепло его кожи под своими пальцами.
