вторника — это всегда девичник, без исключений. И без Кэлли он был бы не таким.
Не волнуйся, — уверяю я ее. — Нам всегда весело. Что мне принести?
Как насчет брауни? — предлагает Кэлли.
Затем вступает в разговор наша подруга Рейвен: — Я обожаю брауни от Авы! И мои бедра тоже. Я не против замороженного розового вина от Кэлли.
— Ава! — зовет мой босс из кабинета. — Можешь заставить брелок на моих ключах сыграть мелодию? Я не могу их найти!
— Да! — кричу я в ответ. — Подожди. — Я включаю компьютер, запускаю приложение, которое использую для организации работы Марка Мэдигана и нажимаю большую оранжевую кнопку на экране, и через мгновение слышу характерный звон брелка на ключах босса в соседней комнате.
— Нашел! — кричит он.
Конечно, нашел. Я беру кружку с горячим шоколадом и допиваю остатки своего дневного лакомства. В переписке Рейвен прислала нам забавную гифку, на которой женщина пьет вино из аквариума. Я улыбаюсь, глядя в телефон, когда слышу низкий голос.
— Простите, он у себя?
Прежде чем я успеваю поднять глаза, мое сердце замирает на мгновение. Этот голос. Он прямо из моего прошлого. И к тому времени, как я поворачиваю голову и вижу его в дверях, я уже вся дрожу.
Черт.
Черт.
Черт возьми.
Рид Мэдиган стоит там. Прямо на ковре перед моим столом. Я так напугана, что кружка с горячим шоколадом выскальзывает у меня из рук и с силой ударяется о сланцевую подставку на столе под неудачным углом. Затем моя любимая кружка — моя счастливая кружка — с жутким треском раскалывается на две части прямо у меня на глазах.
Боже мой. Теперь я даже не знаю, куда смотреть — на лужицу шоколада, растекающуюся по клавиатуре? Или в испуганные глаза единственного мужчины, которого я когда-либо любила.
— Ава? — медленно произносит Рид. Как будто он тоже не верит своим глазам. — Какого черта ты здесь делаешь?
Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Так что я просто стою и смотрю на него с замирающим сердцем и кружащейся головой. Хотя я не слишком удивлена тем, что Рид хорошо выглядит. Его темные волнистые волосы такие же густые, как и всегда. И я уже забыла, как темная щетина на его лице подчеркивает точеную линию подбородка.
Но некоторые детали кажутся новыми и неожиданными — например, хипстерские очки, которые только подчеркивают его большие темные глаза. Темно-синий костюм и белоснежная рубашка с темно-зеленым галстуком сильно отличаются от фланелевых рубашек, которые он носил в студенческие годы. Образ стал более строгим и в то же время дорогим.
Господи Иисусе, это просто несправедливо. В тридцать два года Рид выглядит сексуальнее, чем в двадцать два.
А именно столько ему было лет, когда я видела его в последний раз — когда он бросил меня незадолго до моего февральского выпуска из колледжа Миддлбери в Вермонте.
— Ава, — отрезает он. — Скажи мне, что, черт возьми, происходит.
От его недружелюбного тона у меня внутри все сжимается. Но это также выводит меня из оцепенения. Десять лет — вот сколько прошло. Моя злость на него подобна раскаленным углям — они тлеют и спят, но готовы вспыхнуть снова.
— Я работаю, — резко говорю я. — Это мой стол.
Я пытаюсь снова соединить две половинки кружки. Как будто это действительно поможет. Но в голове у меня полная неразбериха.
— Работаешь, — медленно повторяет Рид, как будто я говорю на незнакомом ему языке. — Здесь?
— Здесь, — отвечаю я. Как будто это совершенно нормально — переехать в маленький городок, где вырос твой бывший, и устроиться на работу к его отцу.
— Как долго? — спрашивает он, скрещивая руки на груди, которая стала еще шире, чем раньше, когда мы срывали друг с друга одежду.
Не представляй его обнаженным, — приказываю я себе, потому что ситуация станет еще более неловкой. — Вот уже десять лет как, — отвечаю я.
Его манящие губы сжимаются.
— Десять лет? — Он прищуривается и смотрит на меня сверху вниз.
Я столько раз представляла себе этот момент — снова встретиться с Ридом лицом к лицу. Я всегда знала, что это будет больно. И всегда знала, что он будет удивлен.
Но в его голосе столько горечи. Я не знаю, что с этим делать. Рид, которого я знала в колледже, был немного диким и очень веселым. По крайней мере, до самого конца.
Теперь у нас состязание в гляделки, и я не думаю, что выигрываю.
Дверь в кабинет мистера Мэдигана внезапно распахивается, и Риду приходится отвернуться от меня, чтобы посмотреть на отца.
— Так, и который это сын? — Мужчина потирает подбородок. — Уэстон, верно?
Мой бывший бледнеет.
— Это Рид, пап. Боже. Ты в порядке? Почему никто не сказал мне, что твое состояние здоровья так ухудшилось?
Марк Мэдиган смеется и хватает сына за плечи.
— Рид! Когда ты стал таким доверчивым? Разве не ты говорил мне, что являешься самым проницательным в семье? Думаешь, я тебя не узнаю? Боже, да у тебя на аватарке в электронной почте тот же галстук. Кто появляется на горнолыжном курорте в галстуке?
Рид опускает взгляд.
— Я приехал с работы!
Я не могу сдержать смех. Рид слишком озадачен. Этот костюм, к сожалению, чертовски ему идет. Он сшит на заказ, а белая рубашка подчеркивает едва заметный оливковый оттенок его кожи. Женщины, работающие в офисе Рида в Кремниевой долине, вероятно, наслаждаются видом, когда он проходит мимо них…
Прекрати, Ава, — упрекаю я себя. Мне больше не нравится Рид Мэдиган. Лучше бы он сегодня не появлялся здесь, и я с нетерпением жду, когда он уедет.
Надеюсь, это случится скоро.
— Папа, нам нужно поговорить, — произносит он.
— Это насчет продажи, да? Я знал, что ты приедешь, чтобы «посоветовать мне». — Марк изображает пальцами кавычки. — Но мне предлагают за это место чертовски хорошую цену, Рид. И заплатят наличными. Даже ты не сможешь сказать, что это плохая идея.
— Наличными, — медленно произносит Рид. — О какой сумме идет речь?
Босс приподнимает густую бровь.
— Ты переживаешь из-за своей доли?
— Нет, — выплевывает Рид. — Вовсе нет. Но я знаю, как заключаются такие сделки. Я разбираюсь в математике. Знаю все подводные камни. Знаю, где зарыты скелеты, и не хочу, чтобы ты пострадал.
— Да? — Марк долго смотрит на него. — Если тебе не все равно, может, тебе стоит приезжать домой почаще, чем раз в десять лет. Как тебе такая математика? Ты хочешь участвовать в том, что здесь происходит? Тогда где ты, блядь, был?
Ой-ой. Сейчас что-то случится, потому что Марк Мэдиган
