среди другой мелочовки, когда сумка съезжает с плеча, и в попытке её удержать я наваливаюсь на стоящего сзади.
– Извини, – оборачиваюсь.
В ответ получаю быстрый кивок и взгляд куда-то сквозь меня. Мог бы и улыбнуться – я бы тогда не чувствовала себя так неловко. И как я раньше не заметила, что он стоит позади меня? Это, получается, ещё и уходить с линейки с ним? Что за дурацкая традиция – как первоклашек, ставить в пару мальчик – девочка? Да и линейки могли бы и отменить, особенно когда солнце так жарит. Хорошо было в прошлом году: классный час – и свободны. И в позапрошлом… Чем девятые и одиннадцатые классы провинились?
– Сенсей, кого ты там высматриваешь? Девчонку? – слышится за моей спиной.
Ого. На автомате тоже начинаю разглядывать толпу напротив. Затем одёргиваю себя: какая мне разница, на кого там запал Сенсей. Вот же дурацкое прозвище. Хотя признаю: лучше, чем Сеня или Серый, как его звали раньше.
Арсений Серов – он же Сенсей – мой одноклассник уже восемь лет. А до них мы ещё два года вместе ходили в садик. И даже пару раз приглашали друг друга на дни рождения. Но эти факты совершенно ничего не значат. Тем более уже шесть лет он со мной не разговаривает. Как и я с ним. У нас нет ни одной темы для общения. Мы никогда не сидим на одном ряду в классе. Не попадаем в одну группу по английскому. Нас не ставят в пару на практикумах. И даже варианты на контрольных чаще всего у нас разные. На экскурсиях он сидит в конце автобуса со своими друзьями, я же отдыхаю от всех в начале. Мы никогда не встречаемся у входа в школу, потому что, когда я влетаю в класс, он уже всегда за своей партой. Кажется, сегодня первый раз за долгие годы, когда мы даже просто стоим рядом. Неудивительно, что я вздрагиваю, услышав его «угу», – давно не слышала его голос так близко.
– Серьёзно? Колись давай – кто? Куда смотреть? – Беркут, один из близких друзей Сенсея (узнаю его по быстрой речи и как-то неправильно свистящей «с»), в каком-то неописуемом восторге от мысли, что у Сенсея появилась девушка. Но я-то почему на это ведусь и внимательно вслушиваюсь: что он ответит?
– Захлопнись, – Сенсей, как обычно, немногословен. А ещё вечно занят: последний звонок не успевает прозвенеть – он уже у выхода. Удивляюсь, что у него ещё остались друзья. Мои давно потерялись где-то между пятым и шестым классом, когда тренировки стали практически ежедневными.
– Брось. Сенсею не до девчонок, правда же? – по голосу не узнаю, скорее догадываюсь, что в разговор влезает Ярик. Лучший друг Сенсея. Они не разлей вода ещё с садика – мы все вместе в одну группу ходили. И, стыдно вспоминать, долгое время дрались за внимание Сенсея, тогда ещё Сени. В прямом смысле – дрались. Я однажды с тремя укусами на руке ходила, а Ярик – с царапиной во всю щёку.
– Я спортсмен, а не монах.
Хм, а я думала, он бросил уже. Что там у него… Ушу? Кунг-фу? Бокс? Хотя какая разница. Не спорт, а недоразумение: какое удовольствие смотреть, как кому-то расквашивают нос? Такие «соревнования» и за школой раз в месяц, а иногда и чаще наблюдать можно.
– Так какая? – не успокаивается Беркут. – Дьякова из одиннадцатого? Или… Не видно ни фига. Вон та, тёмненькая? Зачёт!
– Скоро узнаешь, – Сенсей всё так же невозмутим. – Я сегодня с ней домой пойду.
Беркут продолжает обсуждать стоящих напротив нас девчонок. Как только разглядеть умудряется: между нами расстояние метров десять, а то и больше. Звучит всё это мерзко – кто дал ему право их оценивать.
– Да тише ты! – не выдерживаю после одного особенно неприятного комментария. – Разорался.
– О, Иванова! Ты что, решила стать ближе к народу? – Беркут с радостью переключается на мою персону.
Не знаю, что именно он имеет в виду – невзрачный школьный пиджак взамен сшитых мамой эксклюзивных платьев или в целом моё нахождение в общем ряду класса. Обычно к нам на линейки приезжал Демьян, и мы выступали на школьных праздниках как приглашённая пара. Это, конечно, смотрелось странно на фоне остальной самодеятельности – как будто на сельхозвыставке между тыквами и кабачками решили показать колье с бриллиантами, но директрисе нравилось. Она и в этот раз звонила маме…
Ответить ничего не успеваю, потому что над моим плечом вдруг оказывается рука Сенсея.
– Вон! – он абсолютно невежливо тычет куда-то пальцем.
Мы с Беркутом переглядываемся и, видимо, оба приходим к одному и тому же выводу: сейчас мы узнаем, кто растопил сердце нашего Сенсея.
Беркут вытягивает шею, чтобы лучше разглядеть таинственную незнакомку, а я резко оборачиваюсь (так резко, что касаюсь щекой рукава Сенсея – кажется, его маме сегодня придётся оттирать от рубашки сына мой тональник). И разочарованно вздыхаю – ничего не видно из-за дылды-одиннадцатиклассника и крошечной Дюймовочки на его плече, изо всех сил размахивающей над головой колокольчиком.
– Олеся. Моя сестра. Младшая.
Пока я осознаю его слова, пара с колокольчиком успевает отойти на приличное расстояние. Мне теперь даже лица девочки не разглядеть – похожи или нет.
– Тьфу, блин. А я повёлся! – разочарование Беркута можно ощутить спиной.
Рядом со мной слышится хихиканье и перешёптывание. Судя по красным щекам Алисы Кравцовой, перешедшей к нам в класс в прошлом году, её ещё сильнее, чем Беркута, интересует, кто же нравится Сенсею.
– Эй, – тихонько зову её. Но она меня не слышит. Скорее всего, из-за болтовни стоящих между нами. Приходится повторить громче: – Эй, Алиса. Алиса!
Наконец она обращает на меня внимание и одними губами спрашивает: «Что?»
Так же беззвучно сначала показываю на своё место, потом на её. Ну давай же, догадайся, что я предлагаю тебе поменяться. Так мне не придётся идти в паре с Сенсеем, а ты вместо глупого хихиканья и смущения сможешь с ним поговорить.
Алиса морщит лоб и приподнимает плечи – мол, не понимаю. Не понимаешь, эх, своего счастья! Это же почти десять минут наедине: сначала сделаете круг почёта по двору школы, потом возьмёте за руку какого-то первоклашку и торжественно отведёте его в школу… Всё это под музыку, рядышком, подталкиваемые толпой. Идеально же!
Надо срочно придумать, как объяснить ей так, чтобы она поняла. Может…
Но сделать ничего не успеваю: толпа приходит в движение, выстраиваясь парами. Раз, два – и спины закрывают от меня Алису. Вот же блин! С надеждой смотрю направо –
