увидишься с Ильёй.
Завтра? Я вздохнул, мысленно прощаясь с банькой и запечённой щукой в Вознесенском. Ладно, поездку можно ненадолго отложить. Времени оставалось очень мало, но сам артефакт мне представлялся несложным. Должен успеть.
— Ты извини меня, Саша, — виновато сказал Воронцов, уловив мои мысли. — До последнего дотянул, каюсь. Пока придумал, как быть. Пока всё это официально оформлял и пробивал наверх… Много времени упустил.
Что же теперь жалеть об этом. Вольно или нет, но сенатор выдал ещё одну свою тайну. Впрочем, об этом тоже можно было догадаться. Вызвать Баталова, чтобы тот забрал мальчишку из приюта? Для начала его надо знать. И не просто, а очень хорошо, чтобы доверить своего сына.
У графа тоже были весьма разносторонние знакомства. А то и служба.
— Не стоит извинений, Христофор Георгиевич. Я обещаю вам, что сделаю всё, что будет в моих силах. Большего пообещать не могу.
— Мне этого достаточно, — он коротко поклонился. — Вверяю судьбу в твои руки.
— Право, граф, — рассмеялся я. — Не сто́ит давить, уж тем более подобным способом. Ваша судьба лишь в ваших руках. Что вы сейчас и продемонстрировали.
— Знаешь, Александр, — прищурился Воронцов, пристально глядя на меня. — Порой я не узнаю́ тебя. Иногда мне кажется, что передо мной совсем другой человек.
— А я и есть другой человек, — честно признался я.
Сенатор рассмеялся:
— И это хорошо, Саша. Это очень хорошо!
Мы наконец-то вернулись в сад, где продолжался праздник. И Воронцов заметно повеселел. Даже дед подметил эту перемену и вопросительно посмотрел на меня. Я ему просто по-мальчишески подмигнул, чем заслужил шутливо-неодобрительное покачивание головой.
Знал ли Лука Иванович о главной трагедии друга? Наверняка. Хотя ведь и патриарх в своё время не обратился к сенатору за помощью. А я был не вправе обсуждать, что сейчас узнал. И безо всяких клятв.
Засиделись мы, как всегда — далеко за полночь. Всё никак не могли разойтись, словно такой вечер нельзя повторить. Но он и был неповторимым. Как и другие хорошие вечера. В том-то и суть.
Сначала уехал Воронцов, за ним и графиня, за которой приехал личный водитель. Дед порывался её провожать до дома, но Нина Фёдоровна мягко отказалась, очаровав всех напоследок своим молодым звонким смехом.
Тимофей давно клевал носом, а Гордея отправили спать ещё несколько часов назад, причём не без помощи тигра. Я передал желание уложить упрямого пацана, и зверь просто схватил того за шкирку, как котёнка, и поволок во флигель.
Иллюзорные мотыльки улетели, я отправил их к звёздам. Даже призраки разошлись по своим ночным делам.
А мы всё сидели втроём и не могли наговориться.
О прошлом, о будущем. О настоящем. О планах, как наших общих, так и каждого в отдельности. Патриарх размечтался о семейной жизни, Прохор — о новых кулинарных достижениях.
— А что собираешься делать ты, Саша? — спросил меня дед.
— Всё, — улыбнулся я. — Я собираюсь делать всё.
Всё, что в моих силах. И немного больше.
Глава 2
— Молодой барин! Ваше сиятельство! — разбудил меня взволнованный голос Прохора.
Я приоткрыл один глаз и взглянул в распахнутое окно спальни. За кронами деревьев виднелось голубое небо. Вовсю заливались птицы, приветствуя новый погожий день. Из-за дома раздавался мерный стук топора.
Повернувшись, я увидел мнущегося на пороге слугу. Он теребил свой передник и немного испуганно шмыгал носом.
— Что случилось? — с удовольствием потянулся я.
Уже давно научился считывать насколько серьёзно произошедшее по тону и подбору слов. Судя по всему — беды не было.
— Его сиятельство чудит, — смущенно сказал Прохор. — Как бы это, не перегрелся дед ваш на солнце-то приморском. Тама, короче, на заднем дворе…
— Так, — поднялся я. — Сейчас разберемся.
Умывшись и одевшись, я сначала зашел на кухню за кофе. Затем вышел с чашкой на улицу и отправился за дом.
Зрелище передо мной предстало и правда чудное — патриарх, одетый в простую льняную рубашку, рубил дрова. От души так, с широким замахом и кряканьем. Одежда уже была мокрой от усилий, а рядом с дедом лежала внушительная гора поленьев.
— Доброго утра, Лука Иванович, — поздоровался я, присаживаясь на скамью и подставляя лицо теплому солнцу.
— О, Саша! — патриарх улыбнулся, воткнул топор в колодку и вытер руки о рубашку. — И тебе доброго утра. Что, разбудил шумом?
— Ну, можно и так сказать. Всё в порядке?
— А что такое? — нахмурился дед. — Нормальная мужская работа.
Ну конечно же. Старая добрая дворянская традиция — с утра наколоть дров. Я лишь усмехнулся, но ничего не сказал. Происходило что-то странное, но я уже догадывался, что именно.
Лука Иванович деловито ополоснулся из ведра ледяной водой и направился к дому. По пути схватился за спину, но быстро одернул руку, выпрямляясь.
— Прохор! Завтрак-то сегодня будет? — грозно крикнул дед, скрываясь за углом.
Я прогулялся с чашкой кофе по саду, наслаждаясь тишиной и ароматами, витающими вокруг. Уж не знаю, что тут вырастили природницы, но всё вокруг цвело. Яблоки манили своими румяными боками, и я потянулся к одному. Ствол яблони скрипнул и чуть наклонился, чтобы мне было удобнее добраться до плода.
— Ну ничего себе, — изумился я и на всякий случай поблагодарил: — Спасибо.
Яблоко оказалось таким сочным, что я тут же перепачкался его соком, откусив большой кусок. Сладкое и мягкое! Ух, хорошо.
Ветка вернулась на своё место, и я покачал головой. Вот до чего магия дошла. Екатерина уже демонстрировала мне способности магов природы, но такое я видел впервые. Просто и эффективно — не нужно трясти яблоню, рискуя своей головой.
А возможно, что это идея княжны Давыдовой. Чтобы детвора не ползала по веткам, ломая их.
В любом случае мне очень понравилось.
Надо не забыть поблагодарить обеих девушек за их заботу. Сад преобразился ещё больше особняка. Он походил на сказочный лес, особенно рядом с павильоном для ребятни. А вместе с пологом тишины, что я установил, создавалось ощущение, что ты где-то за городом. Шум улицы не доносился до нас и только птицы щебетали целыми днями напролёт.
Завтрак был классическим. В том смысле, что экзотических блюд не было, но зато порции остального явно рассчитывались на количество людей, в несколько раз превосходящее всех домашних, включая котов и призраков.
А к чаю Прохор
