в безопасности.
ГЛАВА 1. КОГОРТА
На закате мантия Саффрон станет серебряной, если к тому моменту никто не поймает ее на лжи.
До последней аттестации оставалась какая-то четверть часа.
Двадцать лет, проведенных в горе и упорном труде, вылились в единую последовательность.
Придав лицу выражение безразличия, она положила на стол выигрышную карту для игры в простофилю. Изображенная на ней жрица глуповато подмигнула.
Ее противник Гайан взвыл, как умирающий кабан.
— Целый год ты надирала мне зад, а я все равно проглотил наживку. — Он подтолкнул в ее сторону лежавший на скамье перламутровый асцен, который Саффрон, ухмыльнувшись, убрала в карман. — У тебя уже, должно быть, больше денег, чем в городской сокровищнице.
Он был недалек от истины. Большую часть своей жизни Сафф провела за игрой в карты со своими сверстниками и земляками. И все они были совершенно никудышными игроками.
Лениво перемешивая колоду, она оглядела лабораторию зельеварения. Золотисто-оранжевые лучи солнца пробивались сквозь сводчатые окна и превращали пылинки в светлячков. Вдоль стен тянулись полки, заставленные стеклянными банками с обычными ингредиентами для приготовления зелий: травами и кореньями, пеплом и землей, когтями луноволка и клювами ворона-плакальщика, кусками плоти и костей, жидкой кровью. По центру параллельно друг другу расположились шесть длинных деревянных столов, на каждом из которых стояли оловянные котлы и подносы с сияющими инструментами. Две мурлыкающие вельвины расхаживали по лаборатории. Это были гибкие кошки с фиолетовыми глазами, от чьего прохладного как шелк дыхания кожа покрывалась мурашками удовольствия.
Они сутками патрулировали Академию Сильверклоук восстанавливая магическое здоровье истощенных магов.
Шестеро кадетов собрались в лаборатории до начала аттестации, чтобы зельевары Аурия и Себран смогли подготовить свои снадобья. Хотя все в когорте последние двенадцать месяцев соревновались друг с другом за высшие оценки, но теперь неожиданно сблизились. И пусть никто не признался бы в этом, каждый хотел выжать максимум из последних мгновений вместе. Прежде чем их распределят на первые форпосты в самых отдаленных уголках континента, прежде чем жизнь в такой тесной компании прекратится навсегда.
Если, конечно, все пройдут аттестацию.
Воздух в помещении был тяжелым от напряжения. Кадеты находились где-то между концом и началом, и казалось, что они балансируют на острие ножа.
— Взбодритесь, ребята, — лучезарно улыбнулась Аурия, яркая и искренняя. Ее внутренний энтузиазм никогда не угасал. — Сегодня мантии каждого из нас станут серебряными. Я это чувствую. — Пока она вкладывала три последних пузырька с зельями в специальный ремень, вельвина потерлась о ее руку, мурлыча от удовольствия.
Высунувшись из сводчатого окна, Нисса курила самокрутку из ачуллаха, которая пахла апельсинами, гвоздикой и землистым табаком, выросшим в самой жаркой части пустыни Дикар.
— Тебе хоть раз в жизни казалось, что у тебя может ничего не получиться? — протянула она, выпуская дым колечками. Гладкое, сияющее полотно черных волос тянулось до самой талии. — Вопреки любой логике, словно назло?
— На самом деле — нет. — Аурия вновь искренне улыбнулась.
Уголки губ Ниссы тоже поползли вверх.
— Знаешь, в Нироте слепой оптимизм считается признаком слабоумия.
— Хорошо, что мы живем не в Нироте, — радостно ответила Аурия.
На самом деле, Саффрон находила успокаивающим сияющее тепло Аурии, но никогда не говорила об этом. Пусть в возрасте двенадцати лет она и завершила шестилетний период молчания, но по-прежнему предпочитала тишину.
Нисса на другом конце комнаты перехватила взгляд Саффрон и улыбнулась лишь ей одной. Это было сродни тому, как взять полную горсть огненных семян — все внутри моментально вспыхивает. Последние пару месяцев Нисса и Сафф состояли в тайных отношениях. Они начались с банального траха для снятия стресса и переросли в нечто большее, нежное. В прикосновение к щеке, в оставленный на подушке цветок, в «увидела это и вспомнила о тебе».
Потом, пару недель назад, Нисса со всем покончила. Сказала, что им обеим лучше сосредоточиться на будущем, а шансы на то, что их отправят на форпосты за сотни миль друг от друга слишком велик. Она верила, что лучшие из Серебряных Мантий избавляются от любых привязанностей в самом начале.
Но для Саффрон сама причина для нахождения в Академии крылась в чувствах.
Она отвернулась, собирая карты в колоду и пряча ее под белую мантию.
Тирнан, высокий робкий целитель, поступивший в Академию в основном чтобы порадовать отца, прекратил истерично расхаживать туда-сюда и бросил на Ниссу испепеляющий взгляд. (Ну, настолько испепеляющий, насколько это было возможно, учитывая, что он бы скорее умер, чем кого-то обидел).
— Лично мне нравится положительный настрой Аурии. — Тирнан покраснел и провел рукой по светло-каштановым волосам. Эти двое были без ума друг от друга, и оба думали, что их чувства не взаимны. — Ее жизнелюбие помогает смириться с тем, что мы одновременно и команда, и соперники.
В его словах был смысл. Во время последней аттестации кадетов Сильверклоука оценивали не только как отдельных солдат, но и вместе, как боевую единицу.
В Академии оставались лучшие из лучших, и в когорте Сафф было всего шесть магов. В ней состояла сама Саффрон, упрямая, хитрая, но тихая, всегда целеустремленная, вечно обманчиво-ласковая и пугающе везучая в картах. По данным Академии, а может и на самом деле, она была чародейкой.
Робкий, нерешительный Тирнан, чей отец состоял в Совете Короля. Талантливый, пусть и чрезвычайно нервный, целитель.
Аурия — ясноглазая зубрила, поборница правил, преследующая высокую цель однажды стать Великим Арбитром. Что необычно, она была наделена способностями сразу трех классов магов — чародейки, зельевара и целителя. Ее работы отличались точностью, когда не были полны фантазий, а сама она знала на зубок «Современные зелья и снадобья, том четвертый».
Нисса — заклинательница, представительница магии стихий. Она была такой горячей, что едва не дымилась, и при этом много дымила, но не только потому, что могла в любой момент призвать огонь и точно не потому, что имела пристрастие к ачуллаху. Ее драконью способность повелевать огнем и дымом уважали все в Ордене, даже капитан Аспар.
У Себрана и Гайана было по одному классу — зельевар и чародей соответственно. Но они компенсировали скромные дарования безграничной храбростью в случае Себрана и острым, почти пугающим умом у Гайана. Последний также обладал необычной способностью чувствовать ложь, и когда проводил допросы, то вытягивал признания даже без использования эликсира правды. Но все равно не мог выиграть у Саффрон в карты.
— Ты — соперник, это ясно как день, — сказал Себран, закрывая пробкой пузырек с темно-фиолетовым зельем, пахнущим семенами аниса.
