стекло, казавшемся упавшим куском неба. С одной стороны — леса, еловые, сосновые, с другой — снежные горы. А ещё Варгово озеро находилось почти на границе с Барсовым королевством.
— Ты там столько пейзажей нарисуешь! — продолжал соблазнять наследник.
— Я и здесь могу…
— Да, но там намного интереснее: скалы, валуны, мхи… Один дворец Белой волчицы чего стоит.
Ирис хмуро смотрела на братьев, постукивая каблучком атласной туфельки.
— А вы со мной едете?
— Дайн поедет.
— А ты?
— Я потом приеду, — рассмеялся Эйв, заблестев крупными белоснежными зубами. — Но позже. Сначала тут кое-что закончу. Да не смотри ты так на меня! Была бы жива Лили, мы бы уехали ещё в конце апреля, ну.
Он спрыгнул, подошёл к сестре, присел рядом на стол, вытянув одну ногу до пола, а вторую согнув, и сделал указательным пальцем «бип» по носу девушки.
— И на сколько дней сдвигается свадьба? — хмуро уточнила Ирис.
Она не могла понять, что происходит. Что-то было не так. По Эйву сказать невозможно — старший всегда был таким развязным. Проиграть ночь в карты, а утром проспать весь королевский совет в кабинете отца, не реагируя на грозные взгляды монарха, делегировать среднему брату королевские поручения — в этом весь наследник. А уж про амурные похождения старшего принца гудела вся столица. Вот и сейчас в двухцветных — синих по окружности и жёлтых у зрачка — глазах брата не отражалось ничего, кроме привычной безмятежности. Но Астор…
Астор лгать не умел. В его серых глазах царили тревога и сосредоточенность. Что-то происходило, что-то, что от неё, Ирис, скрывают. Принцесса оглянулась на Дайна, но судя по круглым глупым глазам мелкого, он тоже не понимал решительно ничего и даже не догадывался, что чего-то не знает. Индюк.
— Ну-у-у — Эйв поднял чёрные красивые брови, — к осени ты уже будешь жить в Пурпурном дворце барсов.
— Как осенью?
— Строго говоря, не осенью, — поправил Астор брата. — В августе.
— Через три месяца? — Ирис захлопала глазами.
— Через два и три дня.
— В начале августа? В начале? — принцесса вскочила, принялась судорожно запихивать карандаши в расшитый оленями пенал. — Вы все с ума сошли? Как это возможно? Должен пройти год траура! И мне нет девятнадцати, это противозаконно! Это…
Эйв вздохнул, встал, обнял сестру, чмокнул в макушку:
— Перестань. Ну, Ри-ри. Хватит. Свадьба назначена на третье августа, но, естественно, Кьяр не коснётся тебя до совершеннолетия. Ты чего? Не извращенец же он, в самом деле. Милаха, конечно, но они не всегда бывают распутниками.
Она вырвалась и гневно уставилась в его добродушное лицо:
— Вы все меня ненавидите! Вы хотите меня сплавить как можно скорее! Не к муренам, так барсам!
Братья вновь переглянулись, Астор, морщась, потёр переносицу — он был близорук, и глаза быстро утомлялись — и произнёс:
— Ирис, ты всё неверно понимаешь…
— Никуда я не поеду! — она скрестила руки на груди, кусая губы, чтобы не расплакаться от злости. — Пусть Дайн едет. Я, может, последние два месяца с семьёй побыть хочу. Раз уж вы меня замуж отправляете. Принцесса я или кто?!
— Принцессы так себя не ведут, — важно изрёк Дайн.
Ирис швырнула в братика подушечкой с кресла.
— Принцы не бывают такими жирными!
— Ирис! — воскликнули старшие братья хором. Дайн захныкал.
Девушка шумно вдохнула, натянула улыбку, переборщила и почти оскалилась:
— Не смею вас задерживать. Доброй ночи, Ваши Высочества. Была бы рада вас принять подольше, но время уже неприличное, — зевнула, прикрыв рот ладошкой, — и перед дальней дорогой мне нужно отоспаться.
Сухо поклонившись, Астор взял Дайна за руку и вышел. Младший успел обернуться и показать язык, угрожающим жестом постучав себя кулачком по правой груди. Свинтус.
Наследник задержался. Прислонился широким плечом к косяку, усмехнулся.
— Ты это… Ирис, брось голову засорять глупостями. Никто тебя сплавить не хочет никуда. Отец сердится, но это ненадолго, клянусь. И просто поверь: так надо. Ну и да, выспись как следует.
Он подмигнул ей, отвалился от притолоки, закрыл за собой двери и пошёл, насвистывая весёленький мотивчик. Ирис подняла подушку, швырнула в дверь, позвонила в колокольчик и велела появившейся служанке набрать ванную и прибраться в комнате.
И, когда уже сидела в постели, закутавшись в голубое одеялко, всё ещё обиженно вспоминала, что никому не нужна в семье, что не похожа ни характером, ни статью, ни мастью ни на высоченных красавцев-братьев, ни на родителей. Так, обезьянка в семье единорогов.
Но она ошибалась: она была нужна. Увы.
Ночью заплаканная Ирис проснулась от странного красного света, от грохота грома, от криков, пусть и приглушённых, но от этого не менее страшных. «Пожар?» — испуганно подумала она, на секунду сжавшись, а затем вскочила и позвонила в колокольчик.
Никто не отозвался.
Ирис быстро натянула поверх белой сорочки зелёный шёлковый пеньюар, быстро скрутила волосы, завязала их бархатной лентой, обулась в мягкие тапочки, зажгла свечу и вышла.
Дворец сотрясался от грохота. На стенах плясало кровавое зарево.
«Точно пожар, — перепугано думала Ирис, задохнувшись на миг от страха. — Но где все? А я? Про меня забыли?» Новый грохот. Не гром, нет… Ружья? Это — ружья? Похоже. Залп. И буквально перед носом ошарашенной принцессы оконное стекло разлетелось звеня.
Стреляют по дворцу? Что?! Как?
Но кто может палить по королевскому дворцу? А где армия? Где слуги?
Ирис бросилась бегом к лестнице, и тут же услышала голоса. Мужские, хриплые, но главное — человеческие. Она побежала на них, чуть не слетела с лестницы, о которой едва не забыла, хотя — как можно забыть о лестнице во дворце, где родилась и выросла? Помчалась вниз по ступенькам, озарённым частыми вспышками и алым светом городского пожара. Споткнулась обо что-то мягкое, полетела вперёд, успев выставить руки, упала, счесав кожу на коленках и ладонях. Оглянулась и замерла в ужасе.
Это был мужчина. Мёртвый. С неестественно загнутой ногой, с чёрной дырой вместо половины лица. Она споткнулась о труп. Ирис тихо заскулила и, не сводя с покойника глаз, попятилась вниз. Задом вошла в коридор первого этажа.
— Выполнять приказ! — услышала жёсткий незнакомый голос.
Приказ — это хорошо. Приказ, это значит, что здесь армия. Ирис опрометью ринулась к командиру.
Военных было человек двадцать или около того, они все были вооружены, и командир отличался от прочих и статью, и выправкой, и голубой лентой через плечо серого мундира. Принцесса подбежала к нему — вояки изумлённо расступились — схватила за обшлаг рукава.
— Господин офицер! Вы должны провести меня к отцу, вы…
Запнулась, заметив его странный взгляд. Хищный, злорадный, почти торжествующий. Сглотнула и
