тут же добавил жёстко:
— Цельсь.
Но там же остался только…
— Не надо! — заревел перепуганный Дайн в голос. — Пожалуйста…
Ирис подскочила. Ей удалось подняться на колени. Обернулась, расширившимися глазами увидела, как солдаты бездушно вскидывают пистолеты, прицеливаясь в мальчика. Сердце крутанула острая боль, горло стиснула судорога.
Однако у этого кошмара был хозяин, был его единовластный бог. Ирис осознала это за какую-то долю секунды так же, как поняла: ещё миг, и раздастся выстрел. Она посмотрела на герцога. Не чувствуя губ, прохрипела:
— Пожалуйста… Пощадите его! Умоляю вас! Он ребёнок…
Золотые глаза посмотрели на неё. Властные губы скривились, на щеках, очерченных коротко стриженной бородкой, проступили тонкие, точно вычерченные резцом, морщинки сверху-вниз.
— А где же гордая принцесса? — холодно спросил Ширан. — Вставайте с колен, Ваше Высочество. Не унижайтесь. Поднимите голову. Я всё равно убью всех до одного, но вы хотя бы сохраните собственное достоинство.
Подняться с колен, гордо вскинуть подбородок, смерить злодея царственным взглядом, чтобы не забывался, чтобы помнил, кто́ перед ним. Бросить сквозь зубы надменное проклятье. О! Именно так и только так и нужно было поступить. Ирис знала это.
Это было правильно. И это было неважно.
Потому что… тогда они убьют мелкого, вредного, противного, жирного Дайна. Ужасно настырного, отвратительного младшего брата, который начал своё знакомство с сестрой тем, что выпустил ей в лицо горячую струю. Ирис сразу его возненавидела.
Из глаз покатились непрошенные слёзы, едкие, мутные. Девушка быстро заморгала, отчаянно боясь, что герцог отведёт взгляд. Как будто пока Ширан смотрит в её глаза, Дайн ещё жив. Она схватила широкую ладонь врага, облизнула губы.
— Пожалуйста… прошу вас. Вы и так нас уничтожили, — Ирис всхлипнула. — Вы вполне отомстили за своё унижение. Вполне. Пожалуйста. Пощадите. Или убейте меня вместо него.
Ширан поднял брови, скривился.
— Ты мне ещё руки начни целовать, — сказал, как сплюнул.
— Пожалуйста, — прошептала она, слизывая соль с губ.
Герцог отвернулся. Разорвал зрительный контакт, глянул на солдат, и Ирис тотчас поняла: сейчас будет залп. Зажмурилась, припала губами к его грубой, покрытой короткими тёмными волосками руке. Она целовала руку того, кто только что публично изнасиловал её. Убийцы её отца и матери. Заливала слезами, раздавленная, покорная.
«Не убивай. Не убивай» — билась в ней единственная мысль. Даже не мысль — отчаянное желание и страх. Герцог брезгливо вырвал руку из её ладоней. Отдёрнулся, но девушка прижалась к его ноге, не выпуская, уткнулась лицом в бедро. Дайн захлёбывался плачем, и его вой резал душу сестры на части. Всё, что угодно, лишь бы брат жил.
— Я всё сделаю, не убивай! — прорыдала, дрожа всем телом.
— Принцессе не подобает… — высокомерно начал он, но она тотчас перебила:
— Принцессы больше нет!
Это была правда. Он уничтожил её.
Ширан замер. Нагнулся, заставил Ирис запрокинуть распухшее заплаканное лицо. Всмотрелся. В глазах его сгустилось жестокое выражение. Они почернели, и золото исчезло под расширившимся зрачком.
— Помни об этом, Ирис, — хрипло выдохнул в её лицо. — Всегда помни об этом.
Распрямился:
— Взять мелкого с собой. И мою шлюху. Что со старшим?
К нему подошёл кто-то — Ирис, снова бессильно опустилась попой на пятки, совсем ослепла от слёз и видела лишь силуэты — отдал честь.
— Простите, Ваша Светлость. Не нашли.
— В городе?
— Искали.
Герцог скрипнул зубами. Ирис, которую трясло после пережитого мелкой дрожью, не вслушивалась в их диалог. «Это сон, это сон, — настойчиво крутилось в её мыслях. — Меня разбудит Альнора, мы выпьем утренний кофе с братьями, и я поеду на Варгово озеро… Слова единого поперёк не скажу!»
Ширан напряжённо молчал, а потом вдруг усмехнулся:
— Взорвите дворец. Уходим.
Развернулся и зашагал к двери. Мужские руки подхватили девушку под локти, и та засеменила, пытаясь угнаться за их поступью. В промежности всё пекло и, казалось, кто-то запихал внутрь лезвия бритв.
«Что со старшим»… — достучался до её сознания вопрос герцога, когда тронный зал остался уже позади. Со старшим… А ведь Эйва не было на месте расправы! Эйва не было…
Принцесса замерла, ошеломлённая этой мыслью, и солдаты герцога грубо дёрнули, буквально поволокли её вниз по Лебединой лестнице — парадной лестнице королевского дворца.
Эйва не было! Они не нашли его! Брат жив! Наследник жив! Он найдёт их и отомстит за всё!
И в сердце вдруг вспыхнула надежда, разгорелась яростью и безудержным, безумным счастьем. Почти свирепым. «Ты сдохнешь!» — подумала она, не зная, что эта фраза станет её молитвой, мантрой, единственным, что будет поддерживать в том аду, который бывшую принцессу ожидал впереди.
Герцог остановился на нижнем пролёте, перед первым этажом и просторным залом Восьми великих королевств. «Королевство Прихожая» — так называли это место Лили и Ирис в детстве. Здесь играли в волшебные сказки. Просторный зал на сорока шести колоннах, выполненных из серого мрамора и ларимара. Какой-то человек в тёмно-сером, почти чёрном мундире докладывал о минировании дворца. Ирис дворец жалко не было: он стал местом, где погибли её родители и брат, местом, где закончилась её жизнь. Прежней Ирис больше нет. И эти стены, любимые с детства, не уберегли ни от унижения, ни от позора, ни от… Принцесса, пожалуй, даже выдохнет с облегчением, если зеркала, отразившие ужас произошедшего, больше не будут с укором взирать со стен.
Она невольно обернулась и взглянула в зеркальный простенок, так сказочно продлевающий белоснежные ступеньки, перила, вазы… На неё глянула разом осунувшаяся и посеревшая странная девица. Тёмные волосы растрёпаны, искусанные губы горят, точно кровавая рана, кожа бледная, глаза — чёрные и тоже пылают, а белки залиты кровью лопнувших сосудов, на скуле наливается ссадина — о пол её приложили не церемонясь. Неупокоенная, не девица. Она подняла руку, желая поправить прядь и… рассмеялась своему движению.
Для кого?
Для кого она старается? Для кого ей быть красивой? Уж не «господину» ли хочет понравиться?
«Чем хуже, тем лучше» — мысленно приказала себе, стискивая зубы до хруста. Её затрясло сильнее, пробрало до селезёнок, до сердца, до стонущего, израненного нутра. И она снова рассмеялась. На этот раз громко. Герцог обернулся и холодно взглянул на пленницу. Но Ирис уже не могла остановиться. Она смеялась всё громче и звонче, до слёз в глазах, до визга. Её смех зловещим карканьем разносился под сводами, отражался в зеркалах.
Герцог сдвинул брови к переносице и двинулся к пленнице. Охрана расступилась. Ирис попятилась. На задворках сознания мелькнула мысль, что смеяться опасно и глупо, но девушка не могла остановиться.
— Ты сдохнешь, — прохрипела сквозь слёзы. — Клянусь тебе, Ширан. Ты сдохнешь в блевотине и собственных
