притворялся скромным.
– Брайтвелл. – Дарио кивнул.
Джесс кивнул в ответ:
– Сантьяго.
Они оба наблюдали, как профессора продолжают какое-то время спорить. Странно, подумал Джесс, что хотя Дарио и имел право носить черную мантию, но был не в ней. Джесс задумался, значило ли это что-то или же Дарио просто не хотел, чтобы мантия скрывала его дорогущий пиджак.
Наконец Дарио произнес:
– Значит, все в порядке? – Он легонько покачнулся на пятках, будто бы хотел ускользнуть от своего же вопроса. Или от Джесса. Однако остался на месте.
– В порядке, – подтвердил Джесс. Не в порядке, конечно, но Дарио и без того это знал, а так просто-напросто выражал свое сочувствие. Так себе попытка, но для такого, как он, вполне весомая. – Где Халила?
– С профессором Мурасаки, – сказал Дарио. – Они помогают собрать всеобщий Профессорский конклав. Говорят, мы сегодня будем избирать нового архивариуса. На худой конец завтра. Нам нужен лидер, которого не будут подвергать сомнениям, если хотим сохранить независимость Александрии; народы, которые выслали свои корабли, очень уж хотят помочь. – Он покачал головой. – Они прикрывают свое завоевание освобождением, знаешь ли. Намереваются ворваться и объявить Александрию своим протекторатом. Как только они это сделают, то разорвут нас на части и будут грызться из-за костей.
– Мы не можем этого допустить, – сказал Джесс.
– Нет. Отсюда и необходимость избрать нового архивариуса.
Джесс почувствовал желание улыбнуться, но не сделал этого. – И ты не участвуешь в выборах? Я поражен.
– Заткнись, трубочист.
– Какой обидчивый, Ваше Королевское высочество, очень обидчивый.
Было что-то успокаивающее в этих случайных перебранках; это было похоже на дом. Одна константа в этой жизни:
они с Дарио всегда будут немного недружелюбными друзьями. Возможно, это было очень хорошо. Джесс доверял Дарио… до определенной степени. И конечно, Дарио чувствовал к нему то же самое.
– Корабли твоего кузена входят в тот флот, – заметил Джесс. – Полагаю, сегодня ты не ощущаешь благосклонности к родственникам?
– Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я предать Великую библиотеку и отдать на растерзание Испании, то ответ нет. Не собираюсь, – сказал Дарио. – Но также я не хочу сражаться со своим кузеном. Не только потому, что он мне нравится. А потому что он хороший король, а еще очень умный и беспощадный. Он победит, если только мы не сделаем так, что цена победы окажется чрезвычайно высока. И я совсем не уверен, что именно можно считать высокой ценой.
«Мой брат уже умер во имя всего этого, – подумал Джесс. – Цена уже слишком высока». Однако вслух он этого не сказал. Джесс сглотнул, перебарывая внезапный спазм в горле, и сказал:
– Где остальные?
– Глен и Санти занимаются оборонительными укреплениями города. Томас… Бог его знает, скорее всего, развлекается с одной из своих смертоносных игрушек – не то чтобы это было бессмысленно. Морган с Искандером в Железной башне, они наводят порядок в рядах скрывателей.
– А ты чем полезным занят?
– Ничем, – отвечает Дарио. – А ты?
– Тем же в данный момент. Хочешь пойти с нами в кабинет архивариуса?
– Это опасно?
– Очень.
Ухмылка у Дарио вышла достаточно ослепительной, чтобы на мгновение затмить отсутствие Брендана.
– Отлично, – сказал Дарио. – Я в данный момент бесполезен, как сковородка для жарки шоколада.
– В таком-то пиджаке?
– Ну, пиджак очень хороший, это уж точно. Но не полезный. – Улыбка Дарио померкла. Он посмотрел прямо на Джесса: – Я правда очень сожалею насчет Брендана.
Джесс кивнул:
– Знаю.
– Тогда пошли займемся делами.
Сначала это посоветовал Вульф, а теперь и Дарио. Было все-таки нечто успокаивающее в их сухой чопорности сегодня. Томас бы вел себя иначе, как и Халила или Морган; они бы позволили Джессу излить всю свою скорбь. Однако Вульф с Дарио верили, что двигаться нужно только вперед, и прямо сейчас Джессу это казалось правильным. В конце концов ему придется встретиться лицом к лицу со своими демонами, однако прямо сейчас Джесс был намерен от них сбежать.
Вульф присоединился к ним, никак не отреагировав на присутствие Дарио, и просто зашагал дальше. Джесс глянул на Дарио и пожал плечами, и они оба отправились следом за профессором.
Отправились сражаться со смертью.
Кажется, неплохое начало дня.
Рассвет был холодным и ослепительным. Он отражался ярко-оранжевыми и красными бликами в бурлящих водах городской гавани; многочисленный флот военных кораблей, собравшийся в открытом море, по-прежнему дрейфовал вдалеке. Маяк отдал предостерегающий сигнал, и все знали – по крайней мере, по легендам, – что оборона у гавани была смертельно опасной. Ни один из прибывших народов пока не осмеливался проверять этот факт на практике.
Однако в конечном итоге осмелятся. И теперь Джесс задумался, как они вообще будут бороться с такой флотилией. У Великой библиотеки имелись свои корабли, однако не так уж и много, и, если дойдет до битвы, они точно проиграют.
Дарио был прав. Фокус заключался в том, чтобы сделать цену подобной победы слишком высокой для любого, кто попытается рискнуть.
В жилом районе Александрии, по которому они шагали, была улочка, ведущая прямо в центр города: к серапеуму, гигантской пирамиде, которая возвышалась почти что так же высоко, как маяк. Золотой наконечник на вершине серапеума ловил и отражал утренний свет. Когда всходило солнце, оно заливало белые мраморные стены теплом. С того места, где они шли, Джесс мог видеть Профессорские ступени, на которых были выгравированы имена ученых, павших во время службы библиотеке. Конечно, там никогда не будет имени Джесса; он не был профессором и вряд ли им станет. Но если в мире осталась хоть капля справедливости, то, несомненно, однажды Вульф удостоится этой чести. И Томас. И Халила.
Дарио, без сомнений, был уверен, что тоже заслуживает подобных почестей, и, быть может, он прав.
– Джесс, – сказал Вульф. – Изобретения Герона. Ты с ними знаком, я полагаю.
– С которыми из них? У него таких тысячи. Он был как Да Винчи в свои стародавние времена.
– С самыми смертельно опасными.
– Ну, я знаю столько же, сколько и все, полагаю. Кроме Томаса, разумеется. Он, скорее всего, мог бы прочесть вам двухчасовую лекцию о них и рассказать, как каждое изобретение можно усовершенствовать.
– Удивительная была бы лекция, на которую у меня нет ни времени, ни терпения. Это не викторина, Джесс. Я рассчитываю на то, что вы – вы оба – подумаете. Потому что мы ступаем на чрезвычайно опасную территорию.
– Вы знаете, как добраться до кабинета архивариуса?
Джесса водили туда несколько раз, но там были меры предосторожности: коридоры менялись, точно лабиринт, который постоянно двигается. Архивариус имел веские причины бояться убийц.
– До его личного кабинета? Да. Я знаю, как до него добраться. – Вульф не стал ничего объяснять. – Но потом нам могут повстречаться опасности. Ни один человек не в состоянии удерживать власть так долго, как удерживал он, без подготовки.
Город вокруг казался таким тихим.
– Где все? – спросил Джесс.
В обычные дни улицы полны людей. Александрия пульсировала жизнью, ее население исчислялось сотнями тысяч: ученые, библиотекари,
