обслуживающий персонал, не говоря уже обо всех тех людях, которые просто называли этот город своим домом. Но сегодня Александрия казалась безмолвной. – Никто не знает, что произойдет дальше. Все стараются оставаться в домах, в безопасности, – сказал Дарио. – Разумные люди не высовываются. В отличие от нас.
Он обменялся угрюмой улыбкой с Вульфом.
– Что ж, – сказал Вульф. – Это ведь не разумные люди решают дела в подобных ситуациях, не так ли?
«Все это прекрасно нас описывает, – подумал Джесс. – Неразумных». Джесс представил, что Брендан был бы с ними заодно, желая быть безрассудным.
Прогулка была приятной; она отогнала тьму и почти помогла Джессу снова почувствовать себя человеком. Уставшим, конечно; битва за выживание была сложной, и он все еще от нее отходил. Кто-то – Морган, как подозревал Джесс, – обработал его раны заживляющими чарами, иначе он бы до сих пор был прикован к постели. Однако теперь Джесс чувствовал себя свободным, легким и готовым к новой борьбе.
Джесс задался было вопросом, почему Морган бросила его, но он знал: она считала, что ее место сейчас среди скрывателей. «Это не значит, что ей все равно», – сказал Джесс себе. Однако ее не оказалось рядом, когда он проснулся, не было рядом, когда он больше всего нуждался в ней, чтобы исцелить его разбитую душу, и он знал, что это действительно что-то означает.
Это означает, что он никогда не будет для нее на первом месте. «Будь честен, – подумал он. – Если бы она была для тебя на первом месте, ты бы все сделал по-другому. Ты был бы сейчас с ней».
Джесс не был уверен, что все это значит, и был слишком сломленным и изнеможенным в душе, чтобы думать. Лучше уж сконцентрироваться на проблемах, которые он может решить, и действиях, которые может выполнить. А сложные вопросы можно оставить на потом.
Они миновали роту солдат – на них униформа была очень даже формальной; каждый солдат был одет строго и выглядел опасным, как заточенный нож. Джесс никого не узнал, но кивнул командиру, который ответил на приветствие резким кивком. Секундой позже Джесс понял, насколько это неправильно, и повернулся к Вульфу:
– Я должен вернуться в свое войско. – На Джессе была форма. Неподходящая форма для сегодняшнего дня, но тем не менее.
– Ты откомандирован ко мне, – сказал Вульф. – Санти пока не хочет, чтобы ты возвращался к нему. Здесь от тебя больше пользы. – Его губы изогнулись в редкой, совсем не злобной улыбке. – Он думает, что ты, возможно, сможешь уберечь меня от моей плохой привычки привлекать опасность. Я сказал ему, что это чепуха, потому что ты такой же, а может, и даже хуже, чем я, но он не стал меня слушать.
Джессу потребовалось некоторое время, чтобы осознать услышанное: Санти доверил безопасность Вульфа ему. Потому что понимал, что Джесс страдает от эмоциональной боли и горя. «Вот почему». Потому что Санти давал таким образом Джессу что-то, что не позволило бы ему утонуть в мыслях о потере своего близнеца. Это был блестящий маневр. Это позволяло Вульфу иметь телохранителя средней квалификации и в то же время давало Джессу задание, в котором тот, без сомнения, нуждался. «А Дарио?» Наверняка Сантьяго тоже появился неслучайно. Он должен был следить, чтобы убедиться, что Джесс держит себя в руках, должен был работать второй парой глаз за их спинами. Дарио не являлся лучшим бойцом в команде, но был стратегом и неплохим тактиком, а это могло пригодиться в подобной миссии.
К тому времени, как Джесс все это обдумал, они уже вышли на улицу, которая вывела их к парадному входу в серапеум. На постах охраны дежурили библиотечные солдаты, а также бродящие туда-сюда механические стражи; сфинксы расхаживали на львиных лапах, шелестя металлическими крыльями и глядя по сторонам своими красными глазами на скульптурном металлическом человекоподобном лице. Один из сфинксов зашагал было за ними на расстоянии нескольких шагов, отчего Джесс начал нервничать; он принялся внимательно следить за механической тварью, чтобы убедиться, что во время перепрограммирования ту не забыли научить отличать друзей от врагов. Однако вскоре сфинкс потерял к гостям интерес, ушел прочь, удобно устроившись неподалеку, и продолжил наблюдать за проезжающим мимо транспортом.
– Слава богу, – сказал Дарио. Он тоже это заметил. – Я ненавижу эти штуки.
– Ты останавливал их и раньше.
– И остановлю снова, не сомневаюсь. Но я благодарен за каждый раз, когда мне не приходится бороться за свою жизнь. Я не так умен в обращении с ними, как ты. Или не так бесстрашен.
Это, подумал Джесс, было довольно удивительно; он не слышал, чтобы Дарио признавался в чем-то подобном, довольно давно. Возможно, никогда. Испанец, естественно, считал себя лучшим абсолютно во всем, и даже когда оказывалось, что он ошибался, часто настаивал на своем, пока все ему отчасти не поверят. Джессу потребовалось некоторое время, чтобы преодолеть свое привычное раздражение и осознать, насколько уязвимым может быть такое большое эго. Он пока не использовал свою догадку против Дарио. В этом не было необходимости.
Однако всегда приятно обнаружить слабость, даже в союзнике и друге.
Профессор Вульф не преувеличивал; он действительно знал, как добраться до кабинета архивариуса. Это включало в себя путешествие мимо зоркой охраны, других механических стражей – в том числе мимо статуи бога Анубиса в маске, которая заставила Джесса мысленно вернуться к своему сну и той реальности, которую этот сон отражал, – и по коридорам, которые отличались от тех, что Джесс помнил.
– Это самонастраивающийся лабиринт, – сказал ему Вульф, когда Джесс озвучил свои мысли. – Здесь есть подсказки.
Нужно искать их среди декораций. Их расположение зависит от времени, дня, месяца и года. Довольно умно. Сам Герон изобрел эту систему. – Джесс чуть было не повернулся к Томасу, чтобы прокомментировать мысли, готовый к безудержной радости немца; Томас поклонялся Герону почти как богу. Однако Томаса с ними не было. И Джесс поразился, как его настроение тут же померкло.
– Давайте просто со всем этим разделаемся, – сказал тогда Джесс, и Вульф бросил на него оценивающий взгляд, а затем кивнул и повел их вперед без дальнейших обсуждений.
Дорога повела их через неприступные убранства Зала Богов, где стояли гигантские молчаливые стражи на своих постаментах… за исключением тех, кого отправили в Колизей убивать библиотечных повстанцев. Тех разрубили на части. Если их когда-нибудь и воссоздадут, подумал Джесс, возможно, лучше просто вырезать их из камня или обычного металла. Сделать их символами, а не оружием.
Хотя Джесс предпочел бы вообще никогда не видеть их снова.
Вскоре они прибыли в точку разветвления коридоров, которые расходились как спицы; те коридоры вели в кабинеты курии. Все члены курии сейчас мертвы или же сбежали вслед за архивариусом. Тишина
