— Ты правда не знала?
— Откуда?
Эльвира вздыхает и тяжело опускается в кресло.
— Тебя не должно это заботить. Если Олеська дура, она останется и будет терпеть, если нет, то… просто забудь про нее.
— Они собирался на ней жениться?
— Нет, — фыркает. — Олеську семья знает, потому что она поваром в их доме работала. Идар не забывает правила. Понимает, что, только женившись на своей, получит долю в бизнесе. А Олеська не своя.
У меня вырывается смешок и я стираю со щек слезы.
— Можно подумать, для вас я своя.
Эльвира отводит взгляд. Мне не нужно подтверждение, я прекрасно знаю, что это так. Я тоже чужая.
Куда я попала?
Если эта девушка так долго с ним, если живет в его доме, знакома с его семьей, то какая роль будет отведена мне?
Возможно, поэтому надо мной смеялись эти женщины? Знали, что я просто подтанцовка для настоящей любимой Идара?
Поэтому их веселило то, что я, по сути, не нужна ему? Поэтому шептались за моей спиной? Наверняка обсуждали, что я идиотка, которую используют в качестве ширмы и никогда не буду счастлива с их Идаром. Всегда, абсолютно всегда мне будет отведена вторая роль.
Зачем меня привезли в этот дом? Зачем привели в семью, которой я ненавистна?
Думали, стану им прислугой?
А что я буду делать, когда Олеся родит?
Аллах, почему… ну почему я повелась на этот брак?
Назарка…
Вот только в свете последних новостей возникает вопрос: помогут ли моему брату, если я ненужная жена-ширма?
Эльвира поднимается на ноги.
— Мне пора. Думаю, Идар сам все тебе объяснит.
И уходит, а я провожаю ее взглядом. На выходе из комнаты она оборачивается, вздыхает, но все же разворачивается и оставляет меня в одиночестве.
Хорошо, что мне не надо собирать вещи.
Я нахожу свой рюкзак, вызываю такси до гостиницы в центре города и ухожу из дома, который принадлежит другой женщине.
Глава 4
Надия
Ночной администратор провинциальной гостиницы наверняка надолго запомнит сегодняшнюю ночь. Когда я вошла — в традиционном платье невесты, с размазанной по лицу тушью, он был готов нажать тревожную кнопку.
— Добрый вечер. Мне нужен номер. Любой.
Мужчина несколько раз поморгал, будто я могла быть привидением, а после напряженно улыбнулся.
— А вы… невеста Юнусовых?
— Как вы узнали?
— Так у него одного сегодня свадьба. Город гудел.
— Ясно. Номер, пожалуйста, — я решила, что отвечать не нужно.
Мужчина долго листал мой паспорт. Там стоит отметка о заключении брака.
Я понимаю, что город небольшой и, скорее всего, едва я отойду от стойки, мужчина позвонит кому-нибудь и сообщит, что я тут.
Утром уже весь город будет знать, что вместо первой брачной ночи я уехала в гостиницу, а новоиспеченный муж остался без своей молодой жены.
Жаль, что никто не будет обсуждать то, что этот самый жених не особо страдал по сему поводу.
Думаю, сегодня ночью он поедет к своей Олесе. Будет долго ее успокаивать, объясняя, что так надо и это договорной брак. Она станет плакать и обвинять его во всех грехах. А потом они примутся горячо мириться в постели.
Обо мне он вспомнит утром, когда до него дойдут сплетни.
Проходя по коридору, я замечаю автоматы с едой и напитками и покупаю сэндвич, кофе и воду.
В номере съедаю свой ужин прямо на кровати, роняя крошки на белое платье, которое должно было привести меня в счастливую семейную жизнь, а привело в дешевый номер придорожной гостиницы.
К горькому кофе и свежему сэндвичу с курицей.
Самостоятельно снять с себя платье, из-за сложных петель довольно трудно. Смысл его в том, что по тому, как оно снято с невесты, определяют, насколько пылок жених. Если шнуровка разрезана, значит, жених горячий.
Кроме меня самой платье снять некому, даже разрезать я его не могу — ничего колюще-режущего у меня нет.
Так что я сажусь на кровать и немеющими пальцами развязываю узелки.
Трачу на это порядка получаса, а потом иду в душ. Горячие капли расслабляют тело, и я позволяю себе вдоволь нареветься.
Ноги уже не держат, уставшие глаза слипаются. Переодеваюсь в пижаму и ложусь на кровать.
На экране телефона сообщения от Назарки, отвечаю ему, что у меня все хорошо.
— Только не ври мне! — получаю в ответ и улыбаюсь сквозь слезы.
У меня нет в жизни ничего более дорогого, чем мой брат.
Ради него стоит перетерпеть. По крайней мере, до тех пор пока он не встанет на ноги, а потом… потом я отдам этот долг, но уже не в браке.
Я засыпаю слишком быстро, а поутру даже вспомнить не могу, как засыпало, видимо от усталости я заснула мгновенно.
На часах восемь утра. Голова туманная, в горле пересохло.
Я поднимаюсь, умываюсь ледяной водой, надеваю черное платье в пол, завязываю черный платок, рассматриваю себя в зеркале.
Поистине удивительное перевоплощение.
Вчера счастливая невеста.
Сегодня скорбящая женщина.
На телефоне сообщения и пропущенные звонки от дяди. Надо же, как быстро.
Но с ним я вообще говорить не хочу. Почему-то я думаю, что он знал о наличии другой женщине в моем будущем браке.
Мое такси подъезжает прямо ко входу гостиницы. Мужчина на меня не смотрит, особо не разглядывает.
В точке назначения высаживает.
— Давайте я вас подожду?
— Не нужно.
— Возможно, обратно за вами никто не поедет.
— Значит, пойду пешком.
— Вдоль кладбища? — водитель аж вжимает голову в плечи.
— Да.
— И вам не страшно?
— Живые страшнее.
Выхожу из такси и иду по знакомой дорожке, мимо плит над могилами давно умерших людей.
У мамы и папы один памятник на двоих, как и одна смерть.
Я подхожу к могиле и сжимаю кулаки от злости.
Тамерлан говорил, что за могилой присматривают, но я вижу, что это далеко не так. Могила заросла травой, а плита в пыли.
Поднимаю подол длинного платья, подпоясываюсь, закатываю рукава и голыми руками убираю траву, не щадя себя. От платка отрываю кусок, мочу его под колонкой и протираю могилу.
Опускаюсь на лавочку и сижу около родителей в тишине.
Я говорю с ними мысленно каждый день, так что это просто дань уважения.
Когда я собираюсь ехать назад, мне везет — такси привозит другого человека, а меня соглашаются взять в город.
Шагая по коридору гостиницы, осматриваю себя.
Руки грязные, платье тоже.
Ничего, зато могила теперь чистая.
Я вставляю ключ в замочную скважину и пытаюсь провернуть, но замок не поддается. Выдохнув, опускаю ручку, уже зная, кто меня ждет внутри.
На моей кровати лежит Идар.
Увидев меня, он и бровью не ведет.
— Что ты тут делаешь? — спрашиваю сухо и сажусь на стул у стены.
Мой муж медленно поднимается на ноги и подходит ко мне, берет меня за подбородок, рассматривает, будто я лошадь, которую он собирается купить.
Идар красивый. Традиционной кавказской, суровой мужской красотой. Жесткие черты лица, прожигающий взгляд. Сильное тело, обещающее лживую заботу, и губы, которые наверняка шепчут о любви до гроба.
Сегодня он одет в черный свитер и черные джинсы. Наряд мне под стать. Будто мы на второй день семейной жизни поминанием наше прошлое и скорбим о будущем.
— Это я должен спрашивать, что ты делаешь тут, — произносит Идар спокойно, но я понимаю, что спокойствие это мнимое.
— Предпочитаю не занимать чужую жилплощадь, — веду подбородком, разрывая контакт, и поднимаюсь на ноги, чтобы отойти от него.
Идар берет меня за предплечье и крепко сжимает пальцы на руке. Не вырваться.
— В каком смысле? — прищуривается.
— Твоя женщина вчера кричала о том, что тот дом ее. О том, что ты ее муж. Что она твоя жена. Мне ясно дали понять, что я никто.
Юнусов выпускает меня.
— Забудь об Олесе. А я поговорю с ней, и вы больше не пересечетесь.
Усмехаюсь.
— Интересно, кто попадет в забвенье? Я или она? — трясу головой. — Боже, зачем ты вообще женился на мне, если у тебя есть другая?
