Но я снова как лишняя шестеренка в механизме.
— Ты же понимаешь, что я могу выяснить это без труда. Достаточно позвонить в такси, которое тебя туда отвезло, — Идар наклоняет голову и пристально смотрит на меня.
— Я была у родителей.
Он сводит брови.
— Почему они не появились на свадьбе?
Грудь до боли спирает. Я прикрываю глаза и стараюсь втянуть побольше воздуха, чтобы выровнять сбившееся дыхание.
Затем распахиваю глаза и встречаюсь взглядом с Идаром.
— Они не появились на свадьбе, потому что они погибли много лет назад.
На его лице не дергается ни один мускул. Выражение лица как было безразличным, как и остается.
— Ты была на могиле?
Идиот.
— Да.
— Что ж. Тогда, думаю, тебя ничто тут не держит. Мы можем ехать в город.
Я хмурюсь. Он серьезно сейчас?
— Что не так? — спрашивает немного раздраженно, видя мое лицо.
— Твоя девушка вчера приходила ко мне с разборками. Из чего я сделала вывод, что у тебя есть полноценные отношения. Зачем тебе этот брак?
— А тебе зачем? — склоняет голову, глядя на меня, как хищная птица.
Я нервно облизываю губы, и Идар опускает на них взгляд; задерживается на моих губах лишь на секунду, но что-то меняется в его взгляде, он становится более напряженным.
— Как видишь, у нас обоих есть свои мотивы и причины вступить в этот брак.
— Я не буду второй, Идар, — отвечаю серьезно.
— Этого и не потребуется. Для всех ты будешь первая и единственная. Но за дверьми нашего дома у каждого из нас будет своя жизнь.
Супер.
Интересно, что он скажет, если я заведу себе другого мужчину, как он завел себе Олесю.
— Если тебе позволено иметь другую, то, мне тоже будет позволено иметь мужчину на стороне? — спрашиваю с вызовом.
Он перестает дышать, взгляд затягивает темной пеленой.
— Ты можешь попытаться, — выдавливает из себя. — Это будет последнее, что ты сделаешь, перед тем как я придушу тебя.
Сжимаю кулаки.
Это было ожидаемо. Лицемерием пропитано все. Им — можно заводить вторых жен, любовниц, а нам позволено одно — терпеть.
— Насчет Олеси, — Идар отходит от меня, видно, что он пытается сдерживаться, мой вопрос его задел. — Ты должна забыть про нее.
— Забыть о том, что у моего мужа есть любовница? — мои брови ползут вверх. — Как ты себе это представляешь?
— Только не говори, что ревнуешь меня, — усмехается криво.
И вот тут я понимаю, что это мой шанс. Хорошая вероятность выдвинуть свои условия.
Идару или его семье этот брак зачем-то нужен. Я нужна зачем-то.
Пока что я не понимаю зачем. Ни с меня, ни с Тамерлана ничего не взять. И если я веду тихую жизнь, то мой дядя играет по-крупному и часто проигрывает, что может создать проблемы уважаемой семье Юнусовых.
Значит, тут кроется что-то другое.
— Я хочу жить в своей квартире. С братом.
— Брат?
— Ты вообще хоть что-то знаешь обо мне? — вспыхиваю.
— Нет, — он криво усмехается. — У меня тот же вопрос к тебе.
Он уже догадался, что я ни черта не знаю.
— Жить у себя ты не будешь.
— Моему брату пятнадцать. Я его опекун, и мы должны жить вместе.
Идар проводит рукой по подбородку.
— Он не может сам о себе позаботиться? Ему пятнадцать!
— Он… — сглатываю, — не может.
Юнусов смотрит на меня нечитаемым взглядом.
— Ты будешь жить в моем доме, — отрезает. — Это не обсуждается. Неважно, что между нами ничего нет, для остальных вопросов остаться не должно.
— Но мой брат!
— Я все решу, — отвечает тут же.
— У меня осталось последнее условие.
— Ты не будешь ставить мне условия, детка, — усмехается нагло.
— Да? — складываю руки на груди. — Тогда давай прямо сейчас отправимся к мулле и попросим его развести нас.
Глава 7
Надия
— Нет.
— Так я и думала.
Буравим взглядами друг друга, словно ведя совершенно непонятную войну.
Как бы мне выяснить, почему именно я?
А может, нужна была просто девушка с улицы? Никому неизвестная мусульманская невеста?
Идар с силой сжимает зубы, но не отводит взгляд, прищуривается.
— Какое условие? — спрашивает невозмутимо.
— Мой брат. Ему нужна помощь.
Идар не спрашивает подробностей, а я ничего больше не говорю, словно боясь спугнуть его.
— Ты только поэтому согласилась выйти за меня? — его голос не выражает никаких эмоций.
— Только поэтому.
Если он откажется, я уйду от него с легким сердцем. Мне плевать на собственную репутацию, на запятнанное имя. Мне не нужен этот брак, если не будут соблюдены мои условия.
Это то, о чем должен был позаботиться Тамерлан. Но позаботился он лишь о себе.
— Хорошо, — произносит Идар. — Но ты больше не создаешь мне проблем.
Живу тихо, не привлекаю внимания, и… не завожу себе мужчину.
— Я согласна. — киваю.
— Тогда у тебя десять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Я не пущу тебя в машину… такую.
Невольно обнимаю себя руками. У меня одежда грязная, да. Но несильно. И тем не менее мне неприятно такое обращение.
— Я не поеду с Олесей.
Идар вздыхает и закатывает глаза.
— Я же сказал: ты не должна создавать мне проблем.
Качаю головой:
— Если мы поедем вместе с Олесей, то проблемы создам не я. Ты сам должен понимать, ведь это не меня ты задвинул и женился на первой встречной.
У Юнусова дергается глаз, и он говорит медленно:
— Знаешь… Меня начинает напрягать твой острый язычок.
— Это не острый язычок, а голос разума. Вряд ли ты сможешь спокойно проехать две тысячи километров с двумя дерущимися за твоей спиной женщинами. Или же я могу поехать на поезде.
— Нет. Ты поедешь со мной.
Он разворачивается и идет к двери:
— У тебя осталось девять минут, Надия.
Идар уходит, а я выставляю средний палец закрывающейся двери.
Секунда, и дверь распахивается.
— И еще… — Брови Идара ползут вверх при виде моего среднего пальца, предназначенного ему.
Резко отдергиваю руку и завожу ее за спину. К щекам приливает краска смущения.
Юнусов возвращается в номер, становится напротив меня, смотрит сверху вниз.
— Ты только что показала мне фак?
— Кто? Я? Нет, конечно, — фыркаю.
Идар напряженно втягивает носом воздух.
— Руку, — требует, вытягивая перед моим носом свою.
— Нет, — испуганно отступаю.
Он же не хочет причинить мне боль — ну например, вывернуть средний палец?
Идар делает рывок, больно хватает мою руку и дергает на себя.
Я ударяюсь своей грудью о его, и мы сталкиваемся взглядами. Мне кажется, он отчетливо читает в моем взгляде, как я ненавижу его сейчас.
— Только посмей, — шиплю.
Муж достает что-то из кармана темных джинсов и снова дергает мою руку на себя. Внутри все закипает. Я же, черт возьми, не кукла, чтобы так со мной!
Накатывает обида от безысходности — я, сама того не ведая, оказалась заложницей ситуации.
Идар с силой разжимает мой кулак и надевая мне на безымянный палец кольцо, выпускает меня.
— Чтобы носила не снимая! — рычит на меня. — Ясно тебе?
Послать его?
Как далеко? В пешее эротическое? Удивить знанием мужской анатомии? Или лучше женской?
— Где твое кольцо в таком случае? — мой голос клокочет обидой.
— А мне не нужно подтверждать свою принадлежность тебе, Надия.
Он не принадлежит мне, но я принадлежу ему. Потому что в его руках власть и бабки.
— Пять минут, Надия, — мое имя из его уст звучит как плевок.
Он уходит, а я смотрю на закрытую дверь и стираю со щек накатившиеся слезы.
Слишком много их стало в моей жизни.
Переодеваюсь в джинсы и свитер, убираю пижаму и грязную одежду в рюкзак, иду в ванную, тщательно промываю руки, чувствуя себя при этом какой-то нищенкой, хотя не сделала ничего плохого.
Я не грязная.
Злясь, ненавидя, презирая и Тамерлана, и Идара, и весь мужской род, спускаюсь на улицу.
