долгой отлучке на песчаные карьеры поймали и наказали, правда без душевных травм.
На заводе было плавающее средство, этакое корыто с мотором, и на нем вся семья рисковала плыть на пляжи всего города. Тогда берега Волги еще не были затоплены водохранилищами и там можно было купаться. Нас учили плавать, но безуспешно –это пришло позже, вопреки воле родителей на реке Косьва, притоке Камы, которая впадает в Волгу, вот такая пространственно-мифическая связь. Однажды полетел двигатель и нас течением понесло вниз. Нас несёт, а папа точит шпильку. Потом мы пересели на трамвай, а он запустил катер и пришел поздно ночью. В возрасте десяти лет на меня злые силы совершили два покушения. Заболел живот, попросил у бабули кусочек черного хлеба с солью. Съел, прошло. Через несколько дней опять, съел кусочек, еще хуже. Вызвали скорую помощь, диагноз—аппендицит, больница, операция. Родителям врачи сказали еще бы минут сорок, и мы бы его упустили. И второй случай: помню больницу, ночь и я во сне лечу по светлому коридору к размытому белому пятну. Говорят, это был не очень хороший признак. Стоит сказать, что у всех в семье были очень плохие зубы (кариес, пародонтоз). У меня они с регулярностью, довольно часто заболевали всю жизнь, пока мышка не унесла их в норку.
Если в семье созданы комфортные условия жизни, то не существует воздействий их нарушающих. Так и у нас—появление нового члена семьи, девочки Галины, не изменило отношение к нам с братом, и мы спокойно приняли ее в свой мир. Нам удалось побывать на свадьбе своих родителей, оказалось, что десять лет мы с точки зрения морали были незаконнорождёнными, правда за пределы нашей семьи это не выходило, да и мы не задумывались на эту тему. Вскорости молодожёна отправили на учебу в Ленинград в Лесотехническую академию, мимо которой я потом многократно проезжал и пил водку на территории лесопарка. Мы думали, что через год учебы его назначат директором завода. Да, он приехал директором, но завод находился на Урале в маленьком поселке Широковский, известном по названию построенной там гидроэлектростанции на реке Косьва. Ехали туда с пересадкой через Москву, первый раз увидели Красную площадь, мавзолей с надписью ЛЕНИН-СТАЛИН, Сталина потом перезахоронили у Кремлевской стен. Надо сказать, что усилиями партии большевиков площадь превратилась в колумбарий, а сейчас там постоянно устраивают концерты поп-музыки, хотя, по определению, должны исполнять псалмы. Ночевали в коммуналке на Павелецкой у тети Лели, где было темно и пахло керосином. Еще тысяча километров до станции Угле Уральск, двадцать километров на паровозе типа «овечка» и мы на новом месте. Уральская тайга, между горами петляла речка, ее перегородили, получилось водохранилище. На правом берегу поселок—несколько двухэтажных домов, остальные—одноэтажки, гидролизный завод, гидроэлектростанция, в тайге лагеря заключенных (сначала они были в поселке напротив школы, забор с проволокой и вышки с вертухаями). Честно говоря –ссылка, а куда еще могли послать сына врага народа. Население поселка можно разделить на три самостоятельные группы:
–инженерно- техническая интеллигенция, работающая на обслуживании гидролизного завода, ГЭС, и лагерей;
–депортированные из Поволжья немцы;
–отбывшие свой срок заключенные.
По приезде в поселок мы недолго жили в трёхкомнатной квартире, а потом переехали в пятикомнатный, как сейчас говорят, коттедж и большой сарай, погреб и восемь соток уральских камней. Превращение в землю для огурчиков, помидорчиков стоило больших усилий по их удалению, и этой работой по выходным занималась вся семья. Большие камни оставляли для дизайна. На следующий год у нас были парники и свежая зелень и овощи, а камни появились снова.
Наш дом на окраине поселка, из широких окон видны огороды и гора Дунькин пуп. Кто такая Дунька неизвестно, но там мы собирали чернику, землянику, грибы, а зимой катались по крутым спускам на лыжах. Лыжи были деревянные, тяжелые, крепились к валенкам брезентовыми ремнями.
Легкий пластик и ботинки с удобными креплениями появились в продаже лет через тридцать. Уставшими приходилось ползти в гору к дому, маяком было крыльцо, а ближе и запах еды. Так получилось, что после ухода Сталина в стране сложились совсем другие отношения, в государстве это время сразу и потом получило название «оттепель».
ЮНОСТЬ, МОЛОДОСТЬ (ОТТЕПЕЛЬ)
Можно выделить несколько существенных изменений отношений в обществе и политике, повлиявших на экономику и развитие страны:
–амнистия узников ГУЛАГА. Решение было принято летом пятьдесят третьего, когда во главе страны был Берия. Кроме варианта перехода на рыночную экономику он предлагал перестать Союзом кормить экономики стран социализма. Для них был полностью открыт российский рынок товаров народного потребления, что серьезно противостояло российской не конкурентно способной легкой промышленности. Вскоре в результате заговора Берию расстреляли, и страна пошла по другому пути, но и здесь были прогрессивные преобразования, но их инициатора тоже сняли, но первый раз в истории Советской России без убийства;
– В России всем и вся руководила партия, записано в конституции, управление, в том числе и экономикой, было централизовано. Это обозначало, что все работали на одну полку, а потом непонятным образом определялись потребности страны в том или ином виде товара и под его производство субъектам выделялись средства. Вопросы реализации с учетом спроса и конкуренции не учитывались.
Одной из бед предприятий являлось перегруженность складов товарами. Считалось, что план выполнен, когда товар отгружен на собственный склад. В Воронеже все улицы вокруг Сельмаша были заставлены сеялками. Централизация существенно сдерживала экономику страны, и было принято решение создать совет народного хозяйства и наделить их большой самостоятельностью. Такое преобразование позволило увеличить валовый внутренний продукт на 15 процентов в год, что позволило линейно мыслящим членам политбюро заявить, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме.
После двадцатого съезда партии, где были признаны ошибочными методы управления страной и развенчан культ личности Сталина как вождя народов, в стране изменилось отношение к свободе личности и творчества. В литературе, кино, живописи и тд стало возможным публиковать произведения, не соответствующие утвержденному партией метолу социалистического реализма, в котором основная идея –пропаганда верности курса партии на пути строительства коммунизма. Роман Дудинцева «Не хлебом единым», в котором показана неэффективность тогдашней системы управления страной, был настоящим глотком свободы в том информационном пространстве. Состоялась известная выставка авангарда, на которой Хрущев с подачи КГБ в ненормативной лексике выразил свое отношение к этому искусству, а авторов предложил выслать из страны. Вот оно—новое время, раньше бы расстреляли. Потом в своем завещании Хрущев попросил поставить памятник представителю авангарда— скульптору Эрнсту Неизвестному. Он в памятнике отразил двойственность личности Хрущева
половина белая, половина чёрная. Эмоциональным рассветом свободы были проводившиеся вечера поэзии. По всей стране не пошлый юмор и не попса, а Евтушенко Вознесенский, Ахмадулина
