Мы с братом ничего не поняли, наверно за нас хорошо поработали ангелы хранители. Они есть у всех, их надо любить и не обижать, а это значит не возводить на себя напраслину и не говорить, что у тебя все плохо. А то они обидятся, и вы останетесь без надежной защиты.
Мы много читали. Было прочитано много книг для детей и юношества: Гайдар рассказы, Школа, Тимур и его команда, Три мушкетера…. У нас была возможность читать книги, которые, как говорили взрослые, нам еще рано, но мы так не думали и ждали их с нетерпением. В то время в продаже хороших книг было не купить, но по подписке журнала «Огонек» можно было получить все что хочешь. Директор завода на первом месте в ограниченной очереди и к нам на дом приходили собрания сочинений, отмечу основные: Майн Рид, Максим Горький, Мамин Сибиряк, самый большой интерес мы проявляли к Ги Де Мопассану и Эмилю Золя. Конечно, немного эротики не помешало, но и ничему, как говорят плохому, мы не научились. Я полюбил Париж и научился обходительным манерам с женщинами на всю жизнь.
Когда мы ехали в такую глушь то думали, что с музыкой покончено. Однако нет, там встретили прекрасную женщину немку, высланную с Поволжья, Ирину Германовну Зевиг, она бралась за обучение ребят. У нас уже было три класса, и она уехала. С классической музыкой было закончено. Потом дома мы поигрывали, у Вити получалось лучше – он мог с листа и на слух импровизировать, а у меня по нотам и несколько аккордов под песни в собственном исполнении. Для сдачи переходных экзаменов (исполнение на память сонату, и этюд Гедика на технику) ездили в музыкальную школу на паровозе «Овечка»», в город Кизил. Пересадка в брошенном городе Угле Уральск, впечатление жуткое – все чёрное, пропитанное угольной пылью—этакий настоящий город-сталкер. У Ирины Германовны ноты, где под каждой музыкальной фразой изложено ее словесное описание. Это помогает исполнителю понять содержание произведения, то, что хочет через музыку донести композитор слушателям. Были времена, об этом рассказывал потрясающий Ираклий Андроников, когда перед исполнением произведения выходил конферансье и раскрывал словами мысль и сущность исполняемого сочинения. Это позволяло зрителю понять замысел автора и глубже прочувствовать красоту его реализации музыкальными инструментами. Такие концерты требуют и от зрителя определенной мыслительной деятельности, а концерты ее же и развивают. Это развитие не подходило коммунистическим принципам воспитания члена будущего общества, они должны слушать марши, ходить строем и мыслить вместе и одинаково. Было принято решение объявлять название без объяснений, например, «соната двадцать шесть опус тридцать», а ты, зритель, в меру своих знаний, догадывайся, о чем это. Постоянные посетители филармоний готовятся к концертам, изучают литературу и получают большое наслаждение от классической музыки. А попсу можно определить, как музыкальную какофонию сопровождения процессов употребления наркоты и алкоголя.
В доме был еще один немецкий трофей –двуствольное ружье «Бауэр и сыновья» с оптическим прицелом. Но прицел мы не видели, он был потерян на одной из ранних охот. Папа часто ходил на промысел в тайгу и у нас на столе появлялись котлеты из лосятины, жареные утки, но вкуснейшее блюдо это приготовленные бабой Аней рябчики. Однажды он принес кусок медвежатины и уехал в командировку. Бабуля дала попробовать мясо собаке лайке, но он рычал и жрать не стал, для них медведь генетический враг. Раз собака не ест, то и мы не будем и мясо было выброшено. Хозяин приехал, и был очень расстроен, так хотелось экзотического мяса.
Еще про отца. Его вызвали в обком партии, разместили в хорошей гостинице, стали угощать хорошими напитками, оказывали большой почет и уважение. Оказывается, ему надо было проверить бухгалтерские документы, уничтожить квитанцию на отгрузку цистерны спирта, а дело сдать в архив. За это он получал миллион рублей, по тогдашним ценам миллион долларов. Папа отказался, сославшись на будущее детей преступника и жизнь в страхе разоблачения, и к нему больше с такими предложениями не подходили.
По радио и в газетах сообщили о запуске искусственного спутника земли и привели время полёта спутника. Это сейчас там больше тысячи объектов различного назначения- связь, телевидение, навигация, изучение земли и др. Возникла и ждет решения проблема космического мусора.
В седьмом классе мне стало трудно дышать при засыпании. С мальчиком надо было что-то делать, и мы поехали в Молотов (Пермь сегодня). Мне определили диагноз неразменное болтание протока, но с этим можно жить, но не исключена операция на сердце, тогда это было редкостью, мы не запаниковали и решили подождать окончания подросткового возраста.
В школе произошла трагедия, погиб мой сосед по парте Саша. Они с другом пошли с ружьем на охоту, в результате неосторожного обращения Саша получил заряд картечи в живот, через день он умер. На похоронах, вид застывшей жизни вызвал сильное эмоциональное потрясение, и я долго не мог этого забыть. Тогда я и решил детям не показывать покойников как можно дольше, пусть помнят живыми.
Последнее пребывание в пионерском лагере запомнилось поездкой по узкоколейке, маленький паровозик, маленькие вагончики и большие мы, страна Лилипутия. На открытии пионерских олимпийских игр, огонь зажигаю я, как председатель совета дружины.
Заканчивался четырехлетний олимпийский цикл испытаний тайгой. Первой не выдержала бабуля, выразив желание умереть на родине Воронеж (они жили в доме напротив дома писателя И.А. Бунина –лауреата Нобелевской премии по литературе). В Воронеже, у бабушкиной сестры тети Шуры, муж занимал большой пост в профсоюзе. Поскольку папа был начальник, то все перемещения производились через партию. Так вот, учитывая болезнь сына и престарелых родителей жены, один обком отпустил, а другой, с подачи дяди Гриши, принял наше семейство с обещанием папы выполнять любые требования этих благодетелей.
Пришла пора прощаться с друзьями – Олег Колотов и Валя Соболев. С Олегом мы больше общались в интеллектуальной области. Он потом приезжал в Воронеж, рассказал в поселке о моих встречах с Маей, и переписка с Софой прекратилась. Ответный визит на станцию Узловая состоялся после окончания школы. Мы ездили на рыбалку, на Оку, народу не было, купались голышом. На обед нас угощали самогоном, все плохо— голова гудит, ноги ватные, кайфа нет.
Потом я встретился с Олегом в Москве, он учился на истфаке, и мы пили сухое студенческое (потому что дешевое) вино «Гамза» в знаменитой высотке на Воробьевых горах, в блочном номере общежития на четверых. Больше не встречались, знали, что он работал в ЦК профсоюзов.
С Валентином мы чаще ходили по грибы и ягоды. В армии он служил в десанте, и однажды, в полете у товарища по десанту
