закалки костей ползёт вверх.
Двенадцать процентов… Семнадцать… Двадцать три.
Время потеряло смысл. Я не знал, сколько прошло, минуты или часы, потому что всё моё внимание было сосредоточено на процессе, на потоке этера, на костях, которые укреплялись и уплотнялись. На тридцати процентах ядро начало сопротивляться.
Этер в нём изменился, стал грубее, агрессивнее, словно остаточная воля зверя пыталась вырваться наружу. Я видел жёлтые глаза кабана, чувствовал его безумную ярость, видел окровавленные клыки, которыми он мог пробить доспех Эгиды. И на секунду я почувствовал эту ярость в себе, желание крушить, рвать, бежать, убивать всё, что движется. Камень Бурь в моей руке стал ледяным.
Холод отрезвил меня, вернул ясность мысли. Я не зверь. Я человек. Я созидатель, а не разрушитель. Я строю, а не ломаю. Я создаю руны, артефакты, доспехи. Я не дикое животное, которое думает только о крови. И я перехватил контроль. Не силой, потому что силой я бы проиграл, ярость зверя была слишком сильна. Терпением. Позволил агрессивному этеру биться о стенки каналов, но не выпускал его, а медленно, по капле, фильтровал через Камень Бурь и направлял обратно в кости.
Это работало.
Тридцать пять процентов… Сорок… Сорок три…
Гудение в костях достигло нового пика, и я понял, что происходит что-то большее, чем просто укрепление.
Переход!
Граница между средней и последней стадией закалки костей, которую многие практики преодолевают годами, а некоторые не преодолевают никогда.
Боль усилилась. Теперь это было похоже не на тренировку, а на то, как если бы кто-то взял мой скелет и начал скручивать каждую его кость, выжимая словно тряпку. Я сжал зубы, чтобы не закричать, потому что крик означал бы потерю концентрации, а потеря концентрации означала бы смерть или, что хуже, превращение в калеку.
Сорок четыре процента…
Ядро в моей руке начало остывать. Этер в нём заканчивался, высасывался досуха, и последние капли энергии втекали в мои кости, завершая процесс.
Сорок пять процентов…
Ядро погасло.
Когда открыл глаза, увидел в своих ладонях серый, мёртвый камешек, потерявший всякий блеск, похожий на обычную гальку, которую можно найти на берегу любой реки. Стоило его сжать, как он рассыпался в пепел.
— Прости и прощай дикий зверь. Спасибо тебе за силу.
Камень Бурь в другой руке был тёплым и ровно пульсировал, как второе сердце.
Я тяжело дышал, одежда промокла насквозь, но был цел. Неужели всё прошло?
Прогресс развития: Закалка костей — 3
Последняя стадия закалки костей (45 %)
Долго смотрел на эту строчку и не сразу понял, что она означает. Не средняя стадия, сорок пять процентов. Последняя стадия, сорок пять процентов. Я перескочил. Пилюля и ядро вместе дали такой скачок, что я прошёл точку перехода между средней и последней стадией, минуя недели или месяцы постепенного развития и отхватил половину прокачки последней стадии!
Я сидел на каменной плите, мокрый, трясущийся, с мёртвым камнем в руках, и начал смеяться.
Сначала тихо, потом громче. Не от радости, потому что радости особой не было, скорее облегчение, потому что это значило, что я больше не тот слабак, которого стражники унижали у ворот, которого презрительно оглядывали на проверке силы, которого считали пылью под ногами настоящих практиков. Как там было? Слишком стар и слаб?
Последняя стадия закалки костей. Это всё ещё низ пищевой цепочки в мире практиков, потому что выше костей идут мышцы, потом кожи и каждый этап делится на стадии, и до вершины мне как до луны пешком. Но это уже не дно. Это ступенька, с которой можно тянуться выше. Последняя ступенька перед тем как подтянуться. Система радовала.
Навык повышен: Контроль этера (Эффективность) — 6
Навык повышен: Медитация — 9
Этер: 48/48
Расширение резерва за счёт укрепления каналов. Ещё немного дополнительного этера. Немного, но и не мало. Я встал с плиты, и ноги подогнулись, потому что тело ещё не привыкло к изменениям. Постоял, держась за стену, пока головокружение не прошло. Потом подошёл к двери и повернул замок. Некоторое время мне понадобилось, чтобы собраться и выйти, и понять, что нужно было брать с собой сменную одежду, воняло от меня невероятно.
Дежурный лекарь ждал снаружи. Он осмотрел меня быстро и профессионально, проверил пульс, заглянул в глаза, попросил сжать кулак.
— Нормально, — буркнул он. — Переход прошёл успешно. Три часа — это очень хороший результат. Неделю избегай серьёзных нагрузок, пока тело адаптируется. И ешь больше мяса, тебе нужен белок. Сейчас лучше поспать, а то организм на пределе.
— Спасибо. Но раньше наоборот нужно было тренироваться.
— Как хочешь. — ответил тот, недовольно не собираясь ничего объяснять, затем кивнул и ушёл.
Администратор за стойкой бросил на меня равнодушный взгляд.
Я поднялся по лестнице из подвала в главный зал. Тело ощущалось иначе, тяжелее и легче одновременно, как будто меня перебрали по винтику и собрали заново, и каждая деталь встала на своё место плотнее, чем раньше. Я сжал кулак, ощущая в нём новую силу. Думается, если сейчас ударить рукой в полную силу в каменную кладку стены, то ни одна кость не сломается. Это было новое ощущение, и мне оно нравилось.
Я вышел из Гильдии и почти сразу столкнулся с ней.
Аньсян стояла у фонтана напротив входа, облокотившись о каменный парапет. На ней было простое платье цвета спелой сливы, волосы собраны в высокий узел, и вид у неё был такой, словно она случайно оказалась здесь проездом, хотя мы оба прекрасно знали, что случайностей не бывает. Когда она меня увидела, на её лице появилась улыбка.
— Тун Мин, — произнесла она, и в её голосе слышалась смесь облегчения и чего-то ещё, чего я не мог определить. — Ты жив. Это хорошо.
Я подошёл ближе, чувствуя, как каждый шаг даётся немного иначе, тело всё ещё привыкало к новому состоянию костей, к изменённому центру тяжести, к тому, что теперь каждое движение требовало чуть меньше усилий, чем раньше.
— Жив, — подтвердил я. — Твоя пилюля сработала.
Она окинула меня взглядом, задержалась на моём лице, потом опустилась ниже, оценивая позу, то, как я держусь, и я видел, как в её глазах мелькнуло что-то вроде профессионального удовлетворения.
— Последняя стадия? — спросила она тихо, шагнув ближе.
— Откуда ты…
— У тех, кто прошёл переход, всегда особая осанка, — перебила она. — Словно в позвоночник вставили стальной прут. Ты держишься иначе, чем утром. Поздравляю.
Я не знал, что сказать, потому что благодарить её я уже благодарил, а повторяться было глупо, поэтому просто кивнул. Она протянула руку и достала из рукава маленький свёрток.
— Держи.
